– Аналогично, Серафима.
Мы стояли, прислонившись к капоту чьей-то чужой машины. У наших ног – куча сумок. Ляля точно собрался в настоящую экспедицию.
– А на фига этому пижону помогать нам? – спросил Ляля.
– Ты про кого? – уже запуталась я.
– Ну про пацана на тачке. Макса.
– Его попросил Лев. Представляешь, пижоны тоже умеют дружить, – язвительно пояснила я.
– А Ричарду Львиное Сердце это зачем? – не унимался Ляля. – Он все-таки на тебя запал?
– Запал? – глухо переспросила я.
– Ну да. Собирался с нами ехать к черту на кулички, да еще и непонятно зачем… Без привычных лакшери-условий.
Он все-таки хочет тебя?
– Дурак ты, Ляля, – грустно улыбнулась я. – Не меня он хочет, а свободы. А ты слишком много ерунды болтаешь.
– Стоит тут, обзывается, – проворчал Ляля.
Мы простояли еще немного. Ветерок играл в тополях, и нас с Лялей, словно снегом, присыпало пухом.
– Похоже, нас кинули, – вздохнул друг. – От таких я другого и не ожидал. Проспал твой Макс. Или просто на нас плевать хотел. Пошли попутку ловить.
Или такси вызывать… Сколько у тебя с собой денег?.."
"Я первой подняла с асфальта свой тяжелый рюкзак. Мы уже миновали несколько припаркованных машин, когда неожиданно сонную стоянку пронзил свист. Мы с Лялей тут же обернулись. Первым я увидела Марвина. С того времени, как он окончил школу, Макс возмужал и, кажется, стал еще смазливей. Он вышел из черной блестящей «Мазды» и махнул нам рукой. Тут же из открытого люка высунулась Лиля с пучком на голове. Я замерла в предвкушении.
Только сердце начало быстро и взволнованно разгоняться; я ощущала его толчки. Когда следом за Марвиным из машины выбрался Лев и первым улыбнулся мне, я тут же «поплыла»… Так и замерла с дурацкой улыбкой посреди парковки с тяжелой сумкой в руках.
Ляля толкнул меня плечом и недовольно произнес:
– Никакой пунктуальности у твоих мажоров.
Я первой двинулась к машине, а затем обернулась и заметила, что Ляля стоит как вкопанный.
– Чего застыл, Лялин?
– Ты уверена, что на них можно положиться? – кивнул в сторону черной «Мазды» Ляля.
– Уверена! Идем?
– Если хочешь идти, иди, – буркнул Ляля.
Тополиный пух продолжал медленно опускаться на землю. Кружил, оседая на моих темных волосах пушистыми снежинками.
Мы с Лялей переглянулись и рассмеялись.
– Тебе тоже показалось, что сейчас должен лупануть проигрыш из песни Киркорова? – спросил Лялин.
– Брось придуриваться! Они тебе понравятся.
Весь путь до машины я не отводила взгляд от Левы.
