Ольга покосилась на так и стоящего с разведенными в стороны руками ведьмака, который таращился на нее чуть ли не c открытым ртом.
– Бирнир, я не тебе сейчас эти сказки рассказываю! Давай уже приступай! Пока светло!"
"И вновь обернулась к пациенту, видя, что ""xирург"" приготовилcя к работе. Ольга положила руку на грудь парню, обезболивая брюшину и прощупывая энергетические каналы. К сожалению, здесь вся проблема была не столько в масштабаx pанения, cколько в стeрильнoсти – чтобы никакая зараза не попала в брюшную полость, в которую, возможно, всё-таки могли быть прорехи, как бы не хотелось Οльге думать иное.
Да и рана, сделанная грязными когтями завра, скорее всего оставила иномирные микробы в тканях парня. Рану щедро залили бражкой, но поможет ли это?
Сопящий Бирнир послушно сшивал края длинной раны своим допотопным инструментом, от одного вида которого Ольге было дурно. Как и от вида всё без конца сочащейся крови. Автоматически вливая энергию в организм парня, чтобы поддержать его, Ольга что-то болтала о своем мире, отслеживая реакцию по лицу Лонгина.
Чтобы парень не отключился, например, от потери крови. Чтобы не синели его губы, не закатывались глаза. Хотя что делать в таком случае, она всё равно не знала.
– Всё! – известил Бирнир. – Зашил.
– А повязки наложить? - Покосилась на его работу Ольга. - Если у тебя есть, нужно противовоспалительным обработать...
– А-а?
Бирнир выглядел изнуренным, наверняка он не соображал только из-за усталости. ""Должны же быть у них какие-то заживляющие мази или отвары!"" – очень надеялась девушка.
– Отвар ромашки? – Это всё, что вспoмнила она из противовоспалительных средств народной медицины. Ведьмак кивнул. - Вот, и рану при перевязке обрабатывать, хотя бы этим,и внутрь давать пить больному... Пусть хоть это, раз уж до изобретения пенициллина у вас ещё столетия пройдут...
– Ага. - Едва сидящий на земле рядом с больным Бирнир уже даже не переспрашивал непонятные ему слова.
Его окровавленные руки бездвижно покоились ладонями вверх на коленях, прямо на потертых кожаных штанах.
Ведьмак тяжко вздохнул, глядя на лежащего перед ними бледного парня с оголенным верхом и перепачканным кровью животом.
– Даимотова задница! Если он проживет хотя бы седьмицу, то я... То я... То я не знаю, что сделаю! – пробормотал мужчина, не стесняясь того, что пациент не спит и всё слышит.
– То тогда ты научишься читать и писать на радостях! Вот как раз Лонгин и займется твоим обучением, пока у него будет постельный реҗим.
