В Пустошах

Ей было все равно. Плевать было на этого мальчишку, который молил взять его с собой, клянясь в верности, а сам оказался таким же неблагодарным, как и все. Плевать на крадущихся позади оборотней, готовых порвать ее на части, стоит лишь ей сделать небольшую промашку. Даже на себя ей было уже плевать. Единственным, что не давало ей соскользнуть в яму уныния, был малыш, чье сердечко билось в унисон с ее. Ради него, ради этой новой невинной жизни она обязана была сохранить себя и выполнить задуманное. Найти для ребенка отца, а для себя надежного защитника.

Как показала минувшая ночь, Альба для этой роли не годился. Хотя волчонок тоже ни в чем не был виноват. Не виноват в том, что его отцом оказался оборотень, в том, что злые люди вырезали его стаю в погоне за этим самым оборотнем. Альба пострадал ничуть не меньше Таи, потеряв своих братьев, едва не лишившись жизни, оставшись калекой, но при этом не винил Таю в своих бедах, а лишь преданно следовал за нею, охраняя по мере своих малых сил. Нет, Альба не был предателем. Девушка вздохнула и с теплотой посмотрела на белый пушистый комочек впереди:

— Альба! Альба, ко мне! — она подозвала волчонка, и тот радостно подбежал к девушке, верно, считая ее чем-то средним между вожаком своей стаи и мамой. Тая ласково потрепала звереныша по голове, — Ты молодец, Альба, единственный, кто сохраняет и присутствие духа, и человеческий вид.

Прозвучало неоднозначно и странно, и Вит при этих словах замолк и потупился, думая, что его эмоциональную тираду Тая пропустила мимо ушей.

А, между тем, она все услышала:

— Кого угодно, говоришь? — девушка усмехнулась. — Даже его? — и кивнула через плечо на крадущегося позади Рэя.

Оборотень выглядел жутко. С исполосованной шрамами мордой, вздыбленной всклокоченной шерстью на загривке, он опустил нос к земле и чутко прислушивался к ее запахам. И скалил огромные желтые зубы на все, что казалось ему подозрительным.

— Страшный он… — мальчишка тоже покосился на волка и пробормотал негромко.

 — На Гнуса похож, у того тоже шрамы были. Потому его и звали Одноглазым.

Тая предпочла ничего не отвечать. Пустоши давили на плечи неподъемным тоскливым покрывалом, заставляя вспоминать о худшем, что было в ее жизни. И думать о людях только плохое. Даже Дар Ветер казался сейчас почти предателем. Права была Нирина, поиграл чуток и бросил. Нужен ли ему был ее ребенок? К тому же, если он окажется не от него? Вон, про Альбу он даже не знал.