В путь за любовью

Клэй беспомощно смотрел на Гарта.

– Скотт мог бы быть помягче, – сказал он. – Помоги мне, Гарт. Я не знаю, что ей сказать.

– Попроси преподобного. Ты же знаешь, я не выношу вида женских слез.

– Спасибо, братец, – с сарказмом поблагодарил его Клэй. – Ты мне очень помог.

– Клэй, она же твоя жена. Думаю, ты и сам придумаешь несколько слов утешения для нее.

Клэй походил туда-сюда, о чем-то думая, а потом направился к фургону.

– Бекки, тебе получше? – спросил он.

– Я знаю, мистер Скотт теперь меня презирает.

Я позволила чувствам взять верх над собой.

– Тебе нечего стыдиться, Бекки.

– Просто все случилось слишком внезапно. Такая трагедия… два человека так легко лишились жизни – будто кто-то задул две свечи. – Она покачала головой не в силах принять правду.

– Бекки, не стоит на этом зацикливаться.

– Клэй, мистер Скотт все верно сказал.

– Он не хотел показаться равнодушным. Скотти эта трагедия потрясла не меньше, чем тебя. Но все по-разному реагируют на горе.

– Я имею в виду то, о чем он говорил в Индепенденсе.

Многие из нас не доедут до Калифорнии. Вначале было девяносто восемь фургонов, теперь осталось сорок девять. Кто станет следующим, Клэй?

– Ты близко знала Райанов?

– Не очень. Пару раз разговаривала с Каролиной. В тот вечер, когда мы переправились через Канзас, я отнесла им котелок бобов с говядиной, потому что они не успели приготовить ужин. Когда Дон увидел яблочный пудинг, он так и расцвел, я до сих пор помню эту улыбку… – Ребекка снова расплакалась. – Такие хорошие были люди.

– Что ты думаешь о том, чтобы поставить могильный камень для них? – спросил Клэй.

Она вскинула голову.

– Ты это сделаешь, Клэй? – с надеждой спросила она. – Это было бы проявлением уважения…

– Я возьму топор и раздобуду бревен.

– А у нас есть на это время? Мистер Скотт сказал, что первые двадцать пять фургонов должны уже выезжать.

– Догоним их со второй партией. Ты собирайся, а я пошел за бревнами.

Когда другие увидели, чем занят Клэй, несколько мужчин и женщин поспешили помочь ему, в том числе и священник.

Скоро в том месте, где фургон Райанов сорвался вниз, стоял деревянный крест.

Притащили большой камень, на котором Ребекка краской написала: «Светлая память Дону и Каролине Райан». Все собрались вместе, и преподобный Киркланд произнес молитву об упокоении душ, а Том Дэвис пропел печальный церковный гимн.

Вечером люди ложились спать притихшие и печальные. Матери крепче прижимали к груди детей, мужья – жен.