В разводе. Бывшие любимые

— Забей, — хрипло произнёс он и тяжело вздохнул, — просто забей! Нахрен вообще приехал, серьёзно, лучше б не приезжал.

Я стояла, смотрела на то, как муж, оттолкнувшись от стола, сделал несколько шагов в сторону выхода. И, облизав губы, произнесла:

— Да, серьёзно лучше бы ты не приезжал, лучше б ты не появлялся, лучше б ты не напоминал о том, что ты вообще существуешь.

— Вика, замолчи, — хрипло произнёс Олег, бросив на меня косой взгляд.

— Нет. — Произнесла я, дрожа от боли. Его походу не устраивало, что родными душами мы стали, а надо, чтобы с чужим человеком в постель ложился, а он с родной душой рядом спал.

— Полгода я тебя не видела и не слышала. Вот и дальше давай сохраним эту традицию, — шепнула я и облизала губы.

Олег, не выдержав, дёрнул меня на себя, разворачивая лицом. И, оскалившись, согласился:

— Хорошо, но только давай ты уж не будь такой лицемерной и прекрати матери моей петь о том, что тебе так сильно нужна семья, о том, что простишь, как только появится муж. Давай уж не противоречь хотя бы сама себе и прекрати моей матери лапшу на уши вешать, а то она человек пожилой, всему верит, тебе верит!

Глава 7

Олег хлопнул дверью, оставив на столе мне недопитый чай.

Я стояла, смотрела на эту кружку темно-зелёного цвета, к ней была ещё подставка-крышка, удобная вещь.

Я прикусила нижнюю губу и на негнущихся ногах прошла, подняла кружку и, двинувшись в сторону раковины, выплеснула в неё чай. Сполоснула, убрала в посудомойку. Шмыгнула носом.

Он не дал мне сказать, что это не я что-то говорю матери, а она, видимо, считает, что таким нетривиальным способом может заставить нас сойтись.

Только я не представляла, что должно произойти, чтобы такое случилось. Когда-то, давным давно, когда прошлое еще было настоящим, я верила в то, что вышла замуж один раз и навсегда. Олег привозил мне сгущёнку, когда я была беременна Денисом. Не понимала, почему мне так хотелось сладкого, именно сгущёнки, а муж припоминал, что благодаря этой сгущёнке мы и познакомились.

Он был другим человеком, он был моим человеком.

Сейчас это был чужой мужчина, я не только не имела на него никаких физических прав. Это был эмоционально чужой мужчина.

Уперевшись ладонями в раковину, я наклонила голову. Поняла, что по щекам потекли слезы.

Когда же болеть перестанет, когда станет все равнодушно, одинаково, когда я перестану вздрагивать ночью от того, что не слышу его дыхание?

Я не представляла.

И это опять была чёртова бессонная ночь, когда я лежала, смотрела в потолок.