В разводе. Бывшие любимые

А вот тот факт, что он захочет и купит несколько судов в деле о том, с кем будут жить дети, это да, это единственная моя незащищённая сторона.

— А знаешь что, Вика? Я просто сейчас смотрю на тебя и не узнаю. Понимаю, что, наверное, погорячился с тем, что к тебе там кто-то яйца подкатывает. Ты же, блять, сразу кастрируешь ещё на подлёте. Ты за двадцать лет меня умудрилась подкастрировать…

— И как, как я это делала, — оскорбившись, уточнила я, потому что не понимала, что сейчас говорил Олег.

Во мне на данный момент кипели мои худшие качества, которые я никогда не проявляла в своей семье, ни один из детей никогда не скажет, что я была с ними неоправданно жестока или позволяла себе чего-то лишнего.

Я как будто бы разбудила свою собственную бездну. Эти мои злые слова не что иное, чем стая бешеная, голодная, из этой бездны вылезшая.

— Ты просчитался, Олег. Через полгода я не успокоилась, через полгода я тем более никак не смогу закрыть глаза на то, что со мной происходило, и уж точно я не возьму тебя за руку и не скажу: ну ты трахайся с кем хочешь, главное из семьи не уходи. Уходи, честное слово, уходи. Ты мне напоминаешь очень сильно Чезаре Борджиа.

Олег дёрнул подбородком, не понимая, о чем я говорю. Я все-таки шмыгнула носом, потому что у прочности стали тоже есть свой предел.

"— Имея самые внушительные показатели в начале жизни, он умудрился все феерично продолбать, — ну, это краткая сводка, скажем так, тезис. — Так и ты. Ты умудрился все продолбать. И тем, что ты сейчас здесь вьёшься вокруг меня, стараешься что-то доказать, как-то поставить подножку, я прихожу к выводу, что ты собака на сене, сам не «ам» и другим не дам. Тебе не понравилось, что какой-то там владелец агентства недвижимости сидит, улыбается мне, а ты о чем думал, когда уходил? Ты о чем думал, когда другую трахал, пока я тебя ждала с командировок.

И это было последней каплей, потому что Олег резко качнулся вперёд, перехватил меня за руку, второй рукой впился мне в шею, сжимая пальцы опасно на сонной артерии, и, дрожа всем телом, произнёс.

— Хрен тебе. А не других мужиков! Трахаться направо и налево есть право только у сильных мира сего, а ты, как любая женщина, сидишь и молчишь.