В разводе. Бывшие любимые

Денис фактически остался сиротой при живых родителях.

Сейчас его слова оказались абсолютно другими. Сейчас от его слов у меня мороз по коже был.

Мы доехали до ближайшего полицейского участка и на проходной, подав документы, быстро обрисовали ситуацию. Патрульный, или как его правильно назвать, который сидел на входе возле рамки, покачал головой. Сказал пройти в какой-то кабинет. Нас встретил седовласый мужчина и начал быстро, с наших слов, составлять протокол. Я показывал руку. Шмыгала носом. Нужно было освидетельствование, поэтому, когда все было запротоколировано и мне отдали документы на подпись, Денис уже сообщил мне, что приём в судмедэкспертизе заканчивается в три, поэтому надо поторопиться.

Мы встали в пробку.

Я барабанила пальцами по колену.

— Ты учёбу прогуливаешь, работу?

— Ну, никто не знал, что я наткнусь дома на такое…

— А приехал зачем?

— У меня был перерыв. Я хотел позавтракать. — Произнёс Денис и пожал плечами. А потом судмедэксперт тоже составлял протокол. И только спустя два часа мы с сыном снова оказались дома.

Я старалась сдержать чувства, потому что мне было непонятно что я сейчас испытывала? С одной стороны, Денис не хотел влезать в эту грязь и рассказывать мне что-либо, потому что было неприятно, а с другой стороны, он мне это преподнёс сначала в такой форме, что просто умереть не встать. Как будто бы отчитывал как неумёху старшеклассницу.

Видимо, считав все это моё состояние, сын тяжело вздохнул и покачал головой.

— Прости, я не должен был вообще.

Я вообще не должен был говорить и сразу показывать, что я с ней знаком. Лучше бы просто заставил её заткнуться и все. А так только тебя расстроил.

Глава 25

Денис остался с ночёвкой, вообще был разбитым и отказывался куда-либо уезжать."

"Он чувствовал какую-то вину за непроявленную солидарность и в то же время злость из-за того, что так все вышло.

Вероника ходила, смотрела на меня волком, а потом все-таки не выдержала и произнесла:

— Папа сказал, что ты запретила лететь в отпуск.

Я с перетянутой эластичным бинтом рукой чувствовала себя чуть не менее приятно, нежели чем с прострелом в пояснице.

Отодвинув документы подальше на край стола, я подняла на дочь глаза и покачала головой.

— Мы уже говорили на эту тему.

— Я не понимаю, почему нельзя.

— Объясни мне, почему можно? — Холодно сказал я и на экране мигнуло сообщение по почте. Скосив глаза, я увидела чёрный логотип и поняла, что это опять по поводу кофейни на Пушкина.