В разводе. Бывшие любимые

И я качнул головой.

Достаточно, мне ничего здесь не надо.

***

— Вика, — хрипло позвал я и потянулся к прикроватному светильнику, щёлкнул пальцами по стеклянной кнопке и вдоль изголовье зажглись мелкие мягко жёлтые лампочки.

— Что? — Сквозь сон пробормотала жена и потянула на себя одеяло, так резво потянула, что чуть меня не раскрыла,

Я лёг на бок, подпёр голову рукой.

— Вик… — Позвал я немного с урчащими нотами в голосе. — Вика, Виктория.

Кончиками пальцев я дотронулся до её оголённого плеча и провёл медленно вниз, очерчивая лопатку, а потом дотронулся до атласной сорочки серо-стального цвета и потянул слегка на себя, натягивая ткань.

— Вика, — снова прошептал я, наклоняясь к жене и чувствуя, как от неё пахло едва ощутимым ароматом лаванды, смешанным с какой-то сладковатой нотой: то ли ваниль, то ли ещё что-то. — Вика. — Проурчал я дотрагиваясь губами до её уха, облизнул.

И Вика дёрнула плечами.

— Что, что? Что? — Спросила она нервно, не открывая глаз.

— Ты же меня любишь, — констатировал я факт и положил ладонь жене на талию.

— Люблю, конечно, — выдохнула Вика и непроизвольно толкнулась задницей мне в пах.

Я рыкнул ещё громче.

Старая добрая игра.

Я пристаю, она делает вид, что спит.

Задираю сорочку, провожу по округлым ягодицам ладонью.

Обожал её задницу.

И иногда прикусывал.

Оставляя чуть ли не синяки, и Вика визжала тогда.

И вот сейчас потянул сорочку наверх.

Только что не трещала под пальцами.

Я ухмыльнулся.

Прошёлся ладонью по бедру, едва задевая тёплую бархатную кожу и почему-то как бес вселился, ведь в следующий момент я размахнулся и шлёпнул по заднице звонко.

А в унисон этому шлёпку раздался мат.

— Твою мать. Стрижницкий охренел! — взвилась в этот же момент Вика и села в постели, сонно проморгалась и уставилась на меня агрессивным злым взглядом.

— Ну ты же меня любишь. Ну, подумаешь, шлёпнул.

— Ты охренел, что ли? Я бы ещё поняла, если бы ты меня шлёпнул, когда мы уже были в процессе. А так ты дураком сделать можешь, — зарычала на меня Вика и дёрнула на себя одеяло, словно бы отгораживаясь от меня.

— Ну а что тебе не понравилось?— Ощутил какой-то неприятный болючий укол в самую совесть.

— Стрижницкий, ты нормальный, нет, посреди ночи разбудить меня и шлёпнуть по заднице. Ладно бы ты просто меня похлопал по жопе, но ты меня шлёпнул. Ты, блин, шлёпнул.