Длинноногие официантки в пикантных атласных платьях, разнося закуски и алкогольные напитки, виляют оголёнными бёдрами перед лицами гостей, а некоторые из них, уже отставив подносы в сторону, приземлились на чьи-то колени.
Среди отдыхающей толпы в VIP-зоне замечаю столик, за которым братья Мэрроу ведут дружескую беседу с кем-то из гостей. По обычно бесстрастному лицу Эрика предполагаю, что он всё ещё не в курсе, что за импульсивное решение принял его брат-близнец, и потому обещаю себе во время выступления не смотреть в его сторону, чтобы со страха не свалиться со сцены.
Возвращаюсь в гримёрную вместе с закончившими номер танцовщицами и в сотый раз подхожу к зеркалу, чтобы проверить макияж. Обычно мне плевать на слегка размазанную тушь или стёртую помаду, но сейчас мне крайне необходимо себя чем-то занять.
До моего выхода на сцену ещё полчаса, а это значит, мне нужно как-то пережить целых тридцать минут беспокойного томления.
Закрываю глаза и, отстраняясь от лишних шумов, пытаюсь вспомнить все движения, но, как назло, все шаги и связки смешиваются в несусветную кашу.
И тогда, решив подойти к проблеме другим путём, я начинаю представлять те чувства и ощущения, что дарит мне танец взамен.
Гармонию. Счастье. Восторг. Страсть. Любовь. Вожделение…
Я могу бесконечно перечислять весь коктейль эмоций, которые каждый раз испытываю, проживаю и проношу сквозь себя во время танцевального движения.
Меня словно всю переполняет живительной энергией и в то же время освобождает до блаженного опустошения.
И это не сравнимо ни с чем.
Танец всегда был моим пульсом, моим дыханием, сердцебиением. Порой мне кажется, что я родилась, чтобы не ходить, а танцевать. Ведь только в танце я обретаю лёгкость птицы, расправляю крылья и взлетаю ввысь…
Но с пушистых облаков моих далёких мыслей меня срывает протяжный треск рвущейся ткани на спине.
– Упс!
Вижу в отражении зеркала позади себя притворно виноватое лицо Селены. Резко вскакивая со стула, еле успеваю придержать на груди верхнюю часть разорванного наряда.
– Ну что же ты так неаккуратна, Аннабель? Не успела в первый раз на сцену выйти, а уже платье испортила, – насмехается рыжая стерва, даже не собираясь прятать ножницы в своей руке.
– Ты зачем это сделала, идиотка? – рычу я и, нервно оглядываясь назад в отражение, вижу, что стягивающие корсет верёвки вместе с частью ткани полностью разрезаны.
– Что сделала? Не понимаю, о чём ты.
