Член болезненно упирается в брюки от её медленных ритмичных покачиваний, пока я неотрывно смотрю в красивое юное лицо, готовый в любой момент спустить с цепи того дикого зверя, который рвётся к ней, чтобы вволю насладиться столь желанным трофеем.
– Да… Я слушаю… – Затаив дыхание, я теряю связь с реальностью от переполняющего меня возбуждения.
– Я хочу, чтобы ты меня отпустил, – произносит она срывающимся голосом, от которого я вмиг свирепею и ещё сильнее вколачиваюсь в истекающий жар между её стройных ножек.
– Нет, это не то, дикарка! Открой глаза и скажи мне правду. Я не отпущу тебя, пока ты не отдашься мне целиком. И головой, и телом. – Своим упрямством она играет с огнём, заставляя меня терять последние крупицы самообладания.
– Это и есть правда. Я хочу, чтобы ты меня отпустил, – более твёрдо повторяет она, раскрывая свои дикие глаза. Но в них вся истина: она погибает так же, как и я, от нестерпимого желания обладать друг другом.
Она не успокоится, пока не выведет меня из себя? Разве она не понимает, что сейчас мы вращаемся в замкнутом круге, из которого существует лишь один выход: поддаться удовольствию, чтобы каждый из нас смог поглотит свою порцию рая."
"– Хватит! Ты в любом случае станешь моей!
Не рассчитывая силы, сжимаю ей скулы. Мне глубоко плевать на то, что могу оставить на её нежном лице следы своих пальцев. Именно этого я и хочу – покрыть её тело своими отпечатками, чтобы не осталось ни одного пустого места.
И это самое меньшее из зол, какое мне сейчас жутко хочется с ней сотворить. Я буквально вижу, как ментальный контроль над моим состоянием ускользает, как сквозь пальцы песок.
– Не стану! – сдавленно отвечает упрямая девчонка, цепко хватаясь за моё запястье, желая освободиться от хватки.
Сука… с таким рвением твои руки должны обхватывать мой член, умоляя подарить тебе немыслимое наслаждение.
– Ещё как станешь, детка. Я никогда не принимаю отказов, – говорю я, считывая по борьбе в глазах, как она отчаянно пытается удержать секундную ясность мыслей, а по учащённому дыханию ощущаю вернувшийся к ней страх.
Но вновь не тот, что обычно источают женщины в присутствии меня. Сейчас она боится не своих запретных желаний и необъяснимой реакции тела. Она боится за себя. За свою безопасность. И правильно делает.
Я сам боюсь.
