– Что на тебе надето? – с откровенным недоумением спрашиваю я, осматривая чёрный мужской пиджак, в котором буквально утопает её миниатюрная фигурка.
– Это? – Она бегло опускает свой взгляд на себя, и от меня не ускользает излишнее волнение, вернувшееся к её голосу. – Это пиджак.
– Сам вижу – не слепой, – мрачно произношу я, до конца не понимая, что меня сейчас выводит из себя больше – то, что она всё-таки от меня что-то скрывает, или то, что в её жизни появился какой-то мужик? – Это его пиджак?
– Ты о ком? – озабоченно спрашивает Никс, раздражая меня ещё сильнее.
– Не прикидывайся, что не понимаешь, кого я имею в виду, Николина. Этот пиджак принадлежит якобы незнакомому мужчине, который по случайности заблудился в Энглвуде?
Моя суровость заметно пугает её, но я ничего не могу с собой поделать. Мы никогда не врали друг другу, и я в самом деле не понимаю, почему она делает это сейчас?
– Остин, ты чего? – удивляется она. – Я же сказала, что не знаю его.
– Тогда чей он? – Резко хватаю за край длинного рукава.
– Марка, – тут же бросает Никс, вызывая во мне безрадостную усмешку.
– Ну да, конечно. Придумай что-нибудь правдоподобней. – Скрещиваю руки на груди, сверля её недоверчивым взглядом.
– Я ничего не придумываю. – Она полностью копирует мою устойчивую, выжидательную позу.
– Ты в самом деле хочешь, чтобы я поверил в бред, что этот пиджак принадлежит Марку? Человеку, который равносильно на дух не переносит как тебя, так и официальную одежду? Я не понимаю, почему ты мне врёшь? У тебя кто-то появился, и ты не хочешь, чтобы я об этом узнал?"
"– Что за чушь ты несёшь? Никто у меня не появился, а даже если бы и так, то с чего бы мне от тебя это скрывать? – Она задумчиво смотрит на меня.
– Может, потому, что он какой-то мафиози или преступный барон? – выдаю лишь на первый взгляд глупые предположения, но стоит только вспомнить респектабельный внешний вид мужчины, его мрачный облик и разрушительные эмоции, как этот вариант уже не кажется столь нелепым.
– То, что он испытывал, было чем-то ненормальным.
– А что он испытывал? – на сей раз голос Никс переполнен откровенным любопытством.
– Я уже сказал – что.
– Но почему ты называешь это ненормальным? – уточняет она.
– Потому что я никогда не ощущал, чтобы всего один человек источал злость с возбуждением, мощностью превосходящую групповую жёсткую оргию.
