Ты не замужем, не находишься в отношениях и даже среди клиентов «Атриума» не имеешь любовников. Тогда что тебя останавливает? Или правильнее спрашивать – кто? Возможно, я упустил из внимания кого-то ещё, к кому ты неровно дышишь?
Страх перед разоблачением вмиг подстёгивает все реакции, вытягивая на поверхность необходимые навыки держать свою любовь к Остину за семью печатями. Я не могу допустить, чтобы Адам узнал о моих чувствах к нему, тем самым вызвав к Остину ещё больший интерес. Им обоим нельзя ничего друг о друге не знать.
Ничего!
– Ты слишком хорошо осведомлён о моей жизни. Я бы сказала: чересчур хорошо. Откуда тебе так много известно? – собрав всю волю в кулак, полностью поворачиваюсь корпусом к Адаму и изящно перекидываю ногу на ногу, что вынуждает его тут же проложить плотоядным взглядом медленную дорожку от моего бедра до самой щиколотки, что вылезает из пикантного разреза платья.
– Хорошая попытка, но не переводи тему. Ты не ответила на мой вопрос, – нейтральным тоном отмечает он и, подправляя бабочку на шее, что будто начала сдавливать ему горло, возвращает пристальное внимание к моему лицу.
– Ответь сначала ты, – я выстреливаю в него немигающим взглядом и аккуратно прикладываю руку к его крепкой груди. Сама не понимаю, для чего в первую очередь это делаю. Пытаюсь отвлечь от нахлынувшего на меня волнения или просто желаю потрогать? – Ты наводил обо мне справки?
– Конечно, – говорит как о чём-то вполне нормальном для него, и размеренные удары его сердца лишь это подтверждают.
"
"– И ты так просто об этом заявляешь? – мой голос преисполнен беспокойства, но это не мешает мне продолжать сидеть к нему вплотную и впитывать тягучее тепло с мощью его стального тела.
– Ты спросила – я ответил. К чему сложности?
– Это вообще законно? – настороженно спрашиваю, на что Адам лишь беспечно пожимает плечами. – Зачем тебе это?
– Хотел знать о тебе всё, – ещё один преспокойный ответ, выворачивающий мне всю душу наизнанку.
– В таких случаях принято спрашивать напрямую у человека, а не выяснять за спиной всю его подноготную.
– А ты бы сказала?
– Конечно, нет!
– Значит, я вновь всё сделал правильно, – он расплывается в самодовольной улыбке, которую крохотная, здравомыслящая часть меня искренне хочет снести с его лица одним смачным ударом, но запах его рубашки, пропитанный им и древесными нотками парфюма, опутывает мой разум блаженной негой и не даёт мне и малейшего шанса сделать это.
