Я поворачиваюсь к Адаму с намерением прижаться к нему и поздравить с неожиданным пополнением в семье, но замираю словно вкопанная, видя его мрачное, точно грозовая туча, настроение."
"– Адам, – испуганно выдыхаю я, боясь к нему даже прикоснуться. Если на середине монолога мистера Харта его состояние было просто нечитабельно, то сейчас весь его вид напоминает само воплощение гнева. Его прежде бесстрастное лицо приобрело выраженный багровый цвет, даже несмотря на то, что кожа имеет довольно смуглый оттенок, а пульсирующие венки на висках и шее стали особенно чёткими, как и желваки на острых, точно наточенные лезвия, скулах.
Но самое страшное – это его чёрные орлиные глаза, метающие молнии, нацеленные на отца и Миллу, что неспешно спускаются со сцены.
– Что с тобой? – осторожно спрашиваю я, набираясь смелости взять его за руку, и лишь почувствовав меня, он резко оживает.
– Никуда не уходи отсюда, Лина. И только попробуй опять что-то натворить. Убью, – чеканит он ледяным, глухим голосом, будто сталь в мою грудь вгоняя.
Коротким жестом головы приказывает рядом стоящему мужчине в чёрной униформе следить за мной и пропадает в толпе, оставляя меня наедине с двумя непростыми вопросами – что же его так страшно разозлило и как мне, мать его, сбежать от охранника?
***
– Ники!!!
Уже через пять минут моего одинокого блуждания по залу на меня с восторженным визгом налетает Камилла, перекрывая весь кислород своими крепкими объятиями.
– Мил, я не знаю, что сказать! Простых поздравлений тут недостаточно.
Я так счастлива за тебя! Это невероятно! Мистер Харт удивил всех! – Её руки так смачно сжимают меня, что непроизвольно сдавливают и мой голос тоже.
– Боже! Ники! Я сама ничего сказать не могу. Я в шоке! Я такого не ожидала. Подумать только! Он, оказывается, уже давно меня удочерил и ни слова не сказал об этом. А я как дура ещё голову ломала, почему меня резко перестали искать, и всё боялась, что меня в любой момент отошлют обратно в интернат, – возбуждённо проговаривает Камилла, съедая окончания слов от судорожного дыхания и по-прежнему стекающих по её щекам слёз.
– Ну всё, тихо, тихо, не плачь, – успокаивающе поглаживаю её по спине. – Теперь тебе больше не нужно будет ничего бояться. Никто тебя не заберёт. Это твой новый дом.
– Да… Дом… – бормочет она и, освобождая меня из объятий, ошалело оглядывается вокруг себя. – Я не верю, что всё это реально.
