– Ещё один приказ, Лина? – отголоски злости всё ещё присутствуют в его строгом тоне, но гнев в чёрных глазах полностью поглощает желание, когда он блудливым взором начинает скользить по моим выпирающим ключицам, налитой груди с заострёнными сосками, плоскому животу и гладкой коже между бёдер, на которой он подолгу фокусирует своё внимание, шумно выдыхая сквозь сжатые зубы.
– Я прошу тебя не трогать меня, потому что хочу оставаться в полном сознании… хочу видеть, помнить, чувствовать каждую секунду твоего наслаждения, Адам, – специально произношу его имя с благоговением, почти нараспев, полагая, что ему это очень понравится.
И да, я оказываюсь права: ему нравится. Его жёсткое лицо расслабляется, а сам он словно вмиг дар речи теряет, наблюдая, как я, возвышаясь перед ним, полностью голая, румяная и жаждущая ублажить его, собираю волосы в кулак на затылке и тут же отпускаю. И пока волнистые пряди каскадом рассыпаются по спине и плечам, я медленно поднимаю ступню над его прессом, аккуратно прикасаюсь к каменным мышцам, провожу по напряжённым венкам внизу живота и, наконец достигая его твёрдого члена, всё ещё скрытого под полотенцем, осторожно, без нажима, начинаю скользить кончиком пальца по всей его длине.
Он безумно твёрд. И огромен. Честно, прям страшно огромен.
Но когда это страх меня перед чем-то останавливал?
– Не трогай меня… – шёпотом повторяю я и, переводя свой дикий взор с его тела к отливающим одержимой жаждой глазам, добавляю: – Потому что теперь трогать буду я.
Адам
Всю дорогу домой я всячески настраивал себя на один-единственный план этой ночи, который бы ничем не отличался от моей обычной манеры общения с любой из моих счастливиц: прийти, не теряя времени на личные разговоры и прелюдии, сорвать с неё одежду, услышать произнесённые сотнями других женщин слова о том, как сильно она жаждет получить меня, и трахать её лишь в желанном для себя темпе и позе до тех пор, пока я не избавлюсь от вечно горящего в каждом атоме тела возбуждения и тотального помутнения рассудка.
"
"И как вы уже поняли: мой план полетел ко всем чертям собачьим, стоило мне только вновь оказаться с ней рядом.
Ещё направляясь из душа в комнату, я пребывал в непоколебимом настрое следовать своему годами излюбленному сценарию, а потом… я вижу её, стоящую возле окна, испуганную и растерянную из-за ничего не значащих разбитых безделушек, и меня вновь накрывает.
