В роли невесты

 – Я вообще не понимаю, почему ты ложишься со мной в постель?

– Что ты хочешь этим сказать? – настороженно поинтересовался Джозеф.

Глэдис снова повернулась к нему.

– Почему ты спал со мной в ту ночь? – требовательно спросила она. – Может, потому, что тебе не попалась женщина получше? Или ты желал, чтобы я не отвертелась от нашей дурацкой сделки?

– В ту ночь мы с тобой хотели друг друга, – сказал Джозеф. В его голосе звучала непонятная напряженность, но Глэдис проигнорировала это.

– Не может быть! – ехидно воскликнула она.

 – Странно, раньше ты утверждал, что я легла с тобой в постель из-за денег.

– Ну, соображение о деньгах пришло тебе на ум лишь утром, и ты не захотела упускать такую возможность поживиться. Но в ту ночь ты желала меня. Ты сама сказала мне об этом.

– Я лгала! – невозмутимо заявила Глэдис.

– Нет. Именно тогда ты говорила правду. Ты хотела меня в ту ночь… Более того, – произнес Джозеф, сбрасывая на пол подушку, которую Глэдис воздвигла между ними, – ты хочешь меня сейчас.

Она было приподнялась, но Джозеф схватил ее и подмял под себя.

– Давай проверим? – предложил он.

Если бы Джозеф захотел овладеть Глэдис насильно, у нее нашлись бы силы для защиты, но он не сделал ничего подобного, а сначала нежно поцеловал в ушко, затем стал целовать ее лицо, подбираясь к губам. Все это время у Глэдис имелась возможность оттолкнуть его.

У нее сначала возникло такое намерение, и она уперлась руками в грудь Джозефа. Но в это мгновение он нашел ее губы и прильнул к ним, заставляя Глэдис таять от наслаждения.

Вместе с тем исчезла и ее воля к сопротивлению. А поцелуй все длился, и язык Джозефа становился все настойчивее и смелее.

Затем Джозеф отстранился от ее губ и переместился ниже. Глэдис почувствовала, что он развязал ленточку и раздвинул кружева сорочки. Закрыв глаза, она зарылась пальцами в его темные волосы, а он сжал ладонью ее левую грудь и взял в рот сосок. Джозеф ласкал его языком и оттягивал губами, а его рука блуждала по телу Глэдис, спускаясь ниже и скользя по стройному шелковистому бедру.

Он потянул было вверх край ночной сорочки, но Глэдис сама, соблазнительно извиваясь, освободилась от досадной преграды. Бросив рубашку на пол, она увидела, что на Джозефе тоже не осталось никакой одежды.

Глэдис молча протянула к нему руки, и он лег поверх нее, прижавшись к губам и раздвигая ее бедра. Во время нового неистового поцелуя она обняла Джозефа и обхватила его ногами, словно желая слиться с ним навечно.