В руках насильников. Попробуй выжить!

Не знаю, что хуже: находиться там, в жуткой мерзлоте, или в этом помещении, где меня явно будут использовать, как подстилку. Мужчина, трогающий меня, вызывает такое отвращение, что хочется плакать!

Омерзительное чувство растекается по телу. Нет, это не страх, что меня будут снова трахать, это что-то более ужасное. Осознание того, что мое тело, от каждого прикосновения к нему этих прокуренных и грязных рук, само становиться грязным. А вместе с телом, оскверняется и моя душа…"

"Старый капитан продолжает стоять и осматривать меня, держа в руке сложенную вчетверо, грубую веревку.

Он просто стоит и стучит этой веревкой по своей ноге, словно примеряя что-то. Неужели, будет связывать? Мне придется снова испытать это проклятое чувство беспомощности, когда тебя трахают, а ты не можешь пошевелиться!

Старик делает в мою сторону несколько шагов и я зажмуриваюсь, затаив дыхание. Его шершавая ладонь касается моих ягодиц, и я не выдерживаю и начинаю слегка выть от страха.

Наглая ладонь мнет мои ягодицы, ощупывая внутреннюю сторону бедер, задевает мою промежность. Стараюсь молчать, стиснув зубы, чтобы не разреветься во весь голос. Чувствую себя настолько униженной! Стою тут голая, перед этим мерзким созданием, а он, словно мой хозяин, ощупывает мою плоть, щипает кожу, раздвигает ягодицы, заглядывает вовнутрь.

Его пальцы все больнее и больнее сжимают мою кожу, и я уже не в силах сдерживать рыдания, ощущаю, что мое тело подбрасывает от всхлипываний.

Насладившись тактильными ощущениями от соприкосновения с моей кожей, старик, кажется, остался довольным, по-крайней мере, я слышу это по его довольному сопению. Приоткрыв глаза, пытаюсь наблюдать за его действиями. Не знаю, чем мне это поможет, но я должна все контролировать, не хочу, чтобы этот морской черт застал меня врасплох.

Жесткая порка

В какой-то момент, он встает передо мной и я вижу его жадный взгляд, полный похоти и звериной жажды. Он пугает меня… Он берет веревку, которую он уже сложил в четыре раза и обматывает ее вокруг своей руки.

Огромные петли из толстой и тяжелой, пропитанной смолой, грубой веревки свисают вниз, и до меня, внезапно, доходит, что он задумал.

Этот негодяй только что соорудил незатейливое орудие для порки. Меня прошибает пот.