Уже едет. И… — он сделал паузу, потирая виски, а я затаила дыхание, понимая, о чем сейчас зайдет речь. Поставила чашку на столик и нервно сцепила пальцы. — Звонили из Склифа. Они оказали ему помощь. Состояние стабильное, но пока тяжелое. Множественные ушибы и перелом ребер. Прогнозы положительные. Так что не волнуйся. Там и более безнадежных откачивают.
Я закусила губу, чтобы не раскваситься окончательно. Как бы хотелось быть сейчас рядом, но мне вряд ли позволят даже приблизиться. Вдруг пришла неожиданная мысль, и я поспешила озвучить свои опасения:
— Андрей, а Медведь… или кто-то другой… не попытаются его… уб-бить? Или еще как-то навредить?
Воронцов нахмурился.
Неужели ему это самому в голову не пришло?
— Пойду позвоню безопаснику. Пусть поставит охрану на всякий случай. Там есть полицейский, но скорее для того, чтобы наш больной не сбежал, по регламенту положено.
Андрей вышел, и тут же нам доложили о приезде Соколовского. Я, честно говоря, боялась встречи. И рядом с Андреем мне было бы спокойнее. Однако пришлось его встречать вдвоем с Таней.
Ник ворвался в гостиную стремительным ураганом. Бросился ко мне и первым делом сжал в объятьях, таких крепких, что ребра едва не затрещали.
Отодвинул от себя, глядя в глаза и убирая волосы назад. Затем не выдержал и еще раз прижал голову к своей груди. Где словно безумное колотилось сердце, как-то слишком уж быстро. Только тут до меня по-настоящему дошло, что ему пришлось пережить. Понимание смягчило меня. Я просто обняла его за талию, ни о чем не думая.
Все потом.
— Охрану я отправил в больницу, Маш. С ним все будет хорошо, — прозвучал голос хозяина дома, только потом появился он сам, и замер у двери, не ожидая увидеть гостя.
— Ты об этом говнюке, что назывался моим другом? — прорычал брат, сверкая глазами. Я внутренне сжалась, буквально кожей ощутив его яростью.
— Давайте все успокоимся, — вмешалась Таня, и мой Ник, как истинный джентльмен, не стал с ней спорить. — Ник, присоединяйтесь к нам. Мы с Машей как раз пили чай. Для снятия нервного напряжения.
Присаживайтесь, я прикажу и вам подать.
— Нет! — брат был непреклонен. Даже мягкий голос с теплыми нотками не повлиял на его гнев. — Мы сейчас же едем домой. Маша!
— Ник, может, обсудим положение? — встрял Воронцов, явно имея в виду дело Туманова. — Не все так просто оказалось.
— Нечего обсуждать! Его арестовали? Вот и отлично! Там ему и место. Если увидишь, передай: пусть забудет о нашей семье навсегда. Вычеркнет меня из списка своих друзей. Прощай.
