В самое сердце

Но Коля вдруг строго выдал:

— Чай попьем, или кусок торта зажали? — да так у него это грубо получилось, что Настя аж попятилась, врезаясь лопатками в стенку.

— Торт большой, — ответил Ярослав, с улыбкой на лице. Но желваки на скулах выдавали его напряженность. — Всем хватит.

— Колечка, — попыталась по новой Антонина Викторовна.

— Отлично, заходи, Савин.

— Коль, — чуть ли не шептала Настена.

— Не жадничай, женушка, — хмыкнул Глушин, делая акцент на последней фразе.

— Да я смотрю у тебя многомужество, — не растерялся в ответе Ветров.

Повернулся к Насте, в глазах мелькнуло раздражение.

— Так проходите, — протянула тетя Валя, заталкивая Колю с Вовкой на кухню. Антонина Викторовна вошла следом, оставляя Настену с Ярославом вдвоем в коридоре.

— Ярик, — одними губами произнесла Калашникова. Кажется, вот-вот и ее заветное счастье разобьется, об асфальт реальности.

— Пошли, — кивнул он в сторону дверей.

На кухне к тому времени гости уже успели расположиться за столом. Расселись, правда, странно. Бабушка возле окна, тетя Валя рядом с ней, а вот Коля и Савин через стул.

Настя при виде этой посадки растерялась. Стульев больше не было, да и стол не резиновый.

Ярослав тоже неоднозначно посмотрел на посадку, и явно понял больше, чем Настена. Потому что его колючий взгляд вновь устремился на Глушина. Тот же уверенно сидел, словно король на троне. Движения его выглядели вальяжными, ведь он здесь не первый раз.

— Я чай налью, — глухо выдала Настя. — Ярик, садись.

Ветров оглянулся. От него веяло холодом, от теплого и солнечного Ярослава, впервые веяло зимой.

Настена поджала губы. Зачем они пришли знакомиться сегодня. Неужели она все испортила собственными руками.

— Хорошо, — наконец, согласился Ярик. Он отодвинул стул, уселся рядом с Савиным. С другой стороны, был Коля, ну а рядом полагалось сесть Насте.

— Так… Ярослав, верно? — бабушка чуть наклонилась вперед.

— Антонина Викторовна. А это Валя, моя подруга. Рада знакомству.

— Я тоже, — интонация у Ярика была вроде и дружелюбной, но в голосе чувствовалось раздражение.

— Так значит… Вы с Настенькой вместе учитесь? В институте? — спасала бабушка. Без ее вопросов воцарилась бы гробовая тишина. Настя хоть и стояла спиной к гостям, но ощущала на себе весь негатив.

— Не совсем вместе, но в одном институте.

— Настюх, — прикрикнул Глушин. Да так внезапно он позвал, что Настена едва не вылила кипяток себе на пальцы. — Мне две ложки сахара.

— Помню, — на автомате ответила Настя. И тут же прикусила язык.