В самое сердце

Но потом Настена пришла в себя и улыбнулась. Однако в ее глазах читалось нечто другое — грусть. Победа означала расставание. И Ярик понял, что ему снова придется быть сильным. Сильней своей любимой девочки.

Когда награждение закончилось, Калашникова подошла к Ярославу, положила голову ему на грудь и разревелась.

— Милая, ну ты чего? — растерялся Ветров. Он обнял ее, да так крепко, что мог бы запросто раздавить. Почему-то подумалось, что это в последний раз.

— Мне так грустно, — ответила она почти неслышно.

— Все будет хорошо, мы справимся! Обещаю!

В тот день Настя пролила много слез.

Пришлось даже дать ей успокоительное. Ярослав привез ее на такси домой, помог подняться в квартиру. Бабушка при виде такой внучки растерялась. Начала расспрашивать, а Калашникова вновь расстроилась.

— Солнышко, иди приляг, — качала тревожно головой Антонина Викторовна.

— Угу, — она согласилась без уговоров. И только легла, как моментально уснула. Видимо сил не осталось. Ветров сидел рядом с ней, гладил по волосам, словно маленькую девочку.

На самом деле, внутри у него творилось то же самое. Хотелось рвать, метать, кричать, но он держался. Ради Настены.

— Пойдем, — позвала Антонина Викторовна шепотом Ярика, когда заметила его усталый вид. Он встал, но без особо желания поплелся на кухню. И если до этого старался не показывать эмоций, то сейчас же лицо его превратилось в мрачное серое небо.

— Как ты, Ярослав? — заботливо спросила женщина. Она поставила перед ним кружку с горячим чаем, а рядом пирожки с капустой.

Однако есть не хотелось, да и пить.

— Нормально, — сухо ответил Ветров. Опустил голову, рассматривая темную воду в кружке.

— Вы оба выглядите такими подавленными. Если ты не хотел отпускать ее, то зачем настаивал на участии? — осторожно поинтересовалась Антонина Викторовна, усаживаясь напротив. Калашникова бабушке и об этом рассказала. Кажется, она готова была рассказать всем про ее парня.

— Она ведь к этому стремилась три года. А тут я… потом бы она жалела об этом всю жизнь. Я… я не думал, что будет так грустно.

 — Признался вдруг он. Поджал губы, но глаз не поднимал.

— Внучок, — тепло произнесла женщина. Ее шершавая ладонь коснулась руки Ветрова. — Спасибо. Я так рада, что вы есть друг у друга. Все будет хорошо. Мы с тобой справимся без нее эти шесть месяцев. Забегай в гости главное, не забывай бабку.

Ярослав поднял голову, натянуто улыбнулся. А потом Антонина Викторовна коснулась еще щеки, заботливо вытирая мужскую слезу, которую он успел пустить.