В самое сердце

Сердце в этот момент прыгало, словно готово выскочить само к Настене. И уж тогда в ее руках точно изольется на тысячные извинения и признания в чистой любви. Но вместо Калашниковой, Ярик увидел Антонину Викторовну. Она сидела на железной лавке, то и дело, поглядывая на часы.

— Добрый день, — подбежал Ветров. — А Настя… — слова выходили через вдох.

— Она… — женщина потупила взгляд, будто пыталась подобрать нужные слова.

— Что она? — с опаской спросил Ярослав.

— Как? — Ветров вдруг подумал, что он ослышался. Сразу же начал глазами искать табло.

А когда нашел, не мог понять, почему рейса до Москвы нет.

— Ярослав, время… поменяли.

— Что? — наверное, в ту секунду сердце в груди перестало биться. Ярик опустил голову. В глазах начало покалывать, но он сморгнул пару раз. Холодные пальцы сжались в кулаки, да так сильно, что ногти едва не разрывали кожу до крови. Ярослав стиснул зубы, и только спустя минуту смог сделать вдох. Тело начало потряхивать. Как будто удар молнии поразил, как будто добил и без того ветхое дерево.

Ветров вдруг почувствовал себя опустошенным. Что-то остановилось, разбилось и исчезло навсегда.

Ярик закрыл глаза. Он все еще отчетливо помнил Настин запах, помнил, как она трепала его волосы, и как сидела у него на коленях. Он так ярко все это помнил, что начал задыхаться.

— Ну-ка, — Антонина Викторовна потянула за локоть Ярослава. — Ты побледнел. Садись, а?

— Давно она уехала? — через силу спросил Ярик. Вот теперь, когда произнес эти слова, стало еще больней. Настя, в самом деле, покинула его.

Забрала сердце и покинула.

Ветров сел на железную скамейку. Провел руками по волосам и в мыслях мелькнул странный вопрос: его чувства вообще взаимны. Неужели все это время, пусть и короткое, что они провели вместе, Калашникова не смогла разглядеть ничего. Ведь он был искренен в каждом мимолетном движении, в каждом слове и каждом поцелуе. Так почему же она не смогла разглядеть его намерения. Почему легко отпустила, почему повернулась спиной.

— Да и к черту, — прошептал Ярослав.

Он так пытался, но она в итоге уехала. Просто уехала. Не дала ни шанса. Ветров не отрицал свою вину, не отрицал, что сделал ей больно. Но нельзя же так.

— Ты любишь Настю? — спросила неожиданно Антонина Викторовна.

— Да, — ответил Ярик, не задумываясь ни на минуту. — Только у нас это не взаимно.

— Ну что ты такое говоришь? — воскликнула женщина. Ветров резко подскочил. Находиться в аэропорту стало невыносимо.

— Постой, — Антонина Викторовна тоже поднялась.