В сентябре вода холодная

– Двадцать лет спустя?! Да вы шутите! – воскликнула Стерхова.

– Ничуть. Но я не уверен, захотите ли вы дать огласку этому факту. Я бы на вашем месте воздержался, – благоразумно проговорил Бабаджанов.

– С большой охотой! – Криминалист протянул конверт. – Как профессионал и человек долга я приложил к документам заключение сравнительной экспертизы.

– Можете распорядиться им по своему усмотрению. Но предупреждаю – последствия будут тяжелыми.

«Откуда взялась эта пуля спустя двадцать лет? Как всплыл пистолет, из которого последним стрелял Савельев?»

Два вопроса, которые неизбежно привели Стерхову к третьему:

«Кто взял пистолет из коробки с вещественными доказательствами?»

Размышляя, Стерхова шла по улице, глядя на свое отражение в темных витринах.

Полученная информация требовала детального осмысления. Она крепко застряла в мозгу, как кусок еды в пищеводе – ни проглотить, ни выплюнуть.

Наиболее вероятную версию, которая так и просилась в протокол, Стерхова отринула сразу. Не мог такой опытный военный, как Демин, безалаберно обращаться с оружием.

«Это не самострел. В Демина стрелял кто-то другой. И он же забрал пистолет Савельева из хранилища».

За первыми тремя последовал целый каскад вопросов. Во-первых, из-за чего неизвестный преступник стрелял в Демина? Во-вторых, почему Демин его не выдал?

«Боялся разоблачения», – решила Анна.

Профессиональная интуиция подсказывала, что пуля, выпущенная из пистолета Савельева, – давнишнее эхо, которое аукнулось участнику преступления.

Нельзя не учитывать, что Демин – серьезная фигура, и чтобы предъявить ему обвинение, нужны серьезные доказательства, которых пока не было. Прав Бабаджанов: рано подавать голос, стоит затаиться и подсобрать доказательства.

Стерхова шла и шла, пересекая улицы, переулки, дворы. А когда поднялась в горку, то увидела свинцовые воды Урута, протекавшего вдоль дороги.

Добравшись до гостиницы, она сразу влезла под душ. Обнуляясь под струями воды, вспомнила мать и как неизбежность – Николая. С удивлением для себя отметила, что привыкает жить без него.

После душа Анна с размаху рухнула на кровать. Прошло каких-то несколько минут, как в дверь вежливо постучали, и ей пришлось подняться с постели.

На пороге в промокшем плаще стоял Савелий Павлович Горский.

– Простите… – Он снял с головы шляпу.