В сердце Бостона

Кендалл пятится, смотрит на меня с ужасом в глазах, потом резко разворачивается и убегает прочь. Я сжимаю кулаки и впечатываюсь ими в стену. Боль пронизывает руки, но этого недостаточно, чтобы унять ноющее сердце.

Это была не просто провокация. Чейз знал, о чем говорил. И если бы он захотел, он бы взял от нее все, чего пожелал, а Кендалл бы даже не сопротивлялась.

Я сползаю вниз по стене. Ложусь спиной на металлическую скамью и смотрю в грязный потолок.

Да, знаю, что она действовала неосознанно, всему виной препараты, которыми напичкал ее Чейз, но… Сердцу почему-то все равно.

Ему не легче. Оно разрывается на части от одной мысли, что Кендалл позволяла с собой вытворять. Что его руки были там, где раньше были только мои. Что он ласкал ее так же, как я, и она даже не отличила.

Да, опиат в ее крови вызвал повышенное сексуальное влечение, но… Кендалл сама пришла к Чейзу. Сама пошла за ним в ту комнату. Она хотела оказаться с ним там.

Я закрываю глаза и выпускаю в потолок дрожащий выдох.

Кендалл – моя гребаная вечная проблема.

Кендалл – зуд под моей кожей.

Кендалл – мой нервный срыв.

Она же и моя единственная любовь, которая либо сделает меня самым счастливым мужчиной, либо самым больным безумцем, и тогда я точно кого-нибудь убью. Я уже внес одно имя в список.

Кажется, я не заметил, как отключился прямо на этой жестяной скамейке. И я едва не падаю с нее, когда мой сон прорезает голос:

– Вставай. На выход.

– Что? – опускаю ватные ноги на пол и растираю лицо руками.

Все тело затекло.

– За тебя внесли залог.

Голова трещит, но до меня быстро доходит, что надо выдвигаться. Я поправляю грязную мятую рубашку, зачесываю назад волосы пальцами и следую за копом к выходу.

Мне выдают мои вещи: часы, карты, ключи от машины и квартиры, и желают «всего хорошего». Да уж, спасибо за ночлег.

Выхожу на улицу и подставляю лицо под утренний осенний дождь. Бостон, как всегда, холоден и сер, а я, несвойственно для себя, помят, но свободен. Подумаешь, провел одну ночь за решеткой в полицейском участке за избиение гребаного барыги и извращенца.

Херня. Это не конец. Я заставлю его понести наказание.

– Эй, хватит морозить там яйца! Заскакивай в тачку! – у участка тормозит Джейсон и опускает стекло. Его лучезарная улыбка способна осветить тусклый Бостон. Она даже заставляет усмехнуться и меня.

– Привет, старик, – хлопаю Джейсона по плечу, как только забираюсь в салон. – Спасибо, что вытащил мою задницу.

– Не благодари.