В сердце Бостона

Когда «вена любви» на ее левой руке соединит все наши три точки.

Через два дня Кендалл «улетает на съемки в Нью-Йорк» – официальная версия для ее семьи. Она предупредила, что звонить будет редко, – Аластор настоял воздержаться от любых коммуникаций на период обследования. Поэтому публикации в социальных сетях Кендалл распланировала на десять дней вперед и поставила таймер для каждого поста. Так никто не заметит ее отсутствия. Никто кроме меня.

Ее нет рядом уже двадцать четыре часа, а меня ломает, будто лишился дозы.

Я чувствую ее нехватку каждой клеточкой кожи. Чувствую зависимость от ее прикосновений, поцелуев, улыбок, ее красивых глаз, пышных кудрей, ее рук, застрявших в моих волосах.

Это не три года, которые когда-то разделяли нас.

Мы же справились. Дождались. Совершили уйму ошибок, но нашли способ быть вместе.

Еще десять дней я переживу.

На пятый день отсутствия Кендалл моя прибыль по результатам биржевых торгов возросла вдвое. «Нотис.коин» укрепилась. Капитализация моей монеты существенно повысилась.

И все потому, что эти пять дней я даже не спал. Ни я, ни Джейсон, ни вся оставшаяся команда трейдеров и аналитиков, которых я заставил работать, не смыкая глаз.

Мне нужно было себя занять. Максимально. Как делал это и раньше, когда Кендалл только улетела в Европу.

«Если ты зол, раздражен и расстроен – тащи свою задницу за стол и работай», – так всегда говорил Эзра. – «Отключайся от реальности и работай. Блокируй эмоции, вытряхивай воспоминания, направляй энергию в нужное русло и, мать твою, делай то, что в будущем принесет тебе кучу бабок», – твердил он.

Так же и с тоской. Так же и с зависимостью. Так же и с той, к которой дико тянет каждый раз, как только я отвлекаюсь от дел, и тогда звоню Аластору, чтобы узнать, как там Кендалл. Я уже достал его. Знаю. Потому что в последнее время он постоянно сбрасывает.

На седьмой день я был готов сорваться к нему и нарушить все условия договора по прибыванию Кендалл в частной клинике. Видимо, лечить нужно было не ее одну. Как оказалось – я тот еще наркоман.

И я бы сорвался, если бы не звонок Эзры на восьмой день.

– Ты уверен, что Кендалл не пострадала? – жесткий тон Эзры и его серьезное выражение лица по видеосвязи заставляют меня насторожиться.

– Не имею права разглашать всю информацию. Это дело засекречено…

– Какое отношение имеет Кендалл к засекреченным делам ФБР?! – вспыхиваю я.

– Дослушай, – отрезает Эзра. – Мы уже давно копаем под одну группировку. Основная их деятельность – наркоторговля.