В сердце Бостона

Не смотри на меня, Бостон! Я не хочу, чтобы ты видел меня такой!

Она снова жмет на кнопки, кресло резко толкается вперед, и с ног Кендалл сваливается плед. Я отшатываюсь к стене.

– Господи… – моя дрожащая ладонь накрывает мой рот.

Кендалл тянется к полу, захлебываясь слезами, но не может достать до пледа. И не нужно. Я уже все увидел.

Меня отбрасывает на три года назад, в ту ночь, когда мы с Кендалл были предельно счастливы, когда она выпрыгнула из окна своей спальни ко мне прямо в руки, а позже мы решили пожениться.

Я не сдержал обещание.

Я не уберег Кендалл.

– Уйди, Бостон. Пожалуйста, – всхлипывает она, прикрывая левую ногу, ампутированную по колено. – Исчезни навсегда. Если тебе плевать на судебный запрет, тогда в этот раз я точно убью себя.

– Не неси чушь! – подбегаю к ней и падаю перед Кендалл на колени. – Не смей так говорить, глупая! Не смей, слышишь? Я люблю тебя!

– Исчезни! – она отмахивается от моих рук.

– Люблю тебя, – целую ее колени. – Кендалл, ты мое все, помнишь? Ничего не изменилось.

Я все так же тебя люблю. Пожалуйста, прости. Прости меня. Я не могу без тебя, слышишь?

Она бьет меня по лицу. Отмахивается. Кричит. Но я не отпускаю. Ухватываюсь за ее бедра и кладу голову на ее ноги. Пусть бьет сильнее. Пусть. Пусть кричит громче. Я больше никогда не уйду.

– Пожалуйста, прости. Конфетка, умоляю. Прости меня.

Ее руки трясутся. Больше не бьют. Я целую и их, дрожащие и тонкие. Слышу, как Кендалл плачет.

Мои поцелуи усыпают ее колени. Я боюсь притронуться руками, потому что она слишком хрупкая и уязвимая.

А мои руки такие грубые, жестокие, запятнанные чужой смертью. Они причинят ей боль.

– Почему ты скрыла от меня, Кендалл? – поднимаю на нее взгляд, как щенок, уткнувшийся ей в ноги. – Зачем прогнала? Я бы никогда не оставил тебя.

– Я хотела, чтобы ты оставил меня. И сейчас хочу. Уйди, пожалуйста, – по ее щекам снова катятся слезы.

Встаю с колен и склоняюсь над Кендалл, поднося к ее лицу свою дрожащую ладонь. Медленно. То сжимая, то разжимая пальцы.

Я не верю, что она прямо передо мной. Не знаю, позволит ли коснуться. Не уверен, имею ли право. Но пальцы тянутся.

– Пожалуйста, не плачь, – шепчу, утопая в ее глазах. – Теперь все будет хорошо, слышишь? Разреши мне остаться.

Я вытираю слезы под ее глазами. Задерживаю пальцы на холодной коже. Осенний ветер колышет длинные косы Кендалл, а я нежно обвожу контур ее лица. Ей сегодня исполняется двадцать один год… Всего лишь двадцать один. Но она так сильно повзрослела.