В сердце Бостона

Как всегда, веселая, заводная, яркая. Беззаботная. Как будто неделю назад в том проклятом порту ничего между нами не произошло. Кендалл, как всегда, беспечна.

Кендалл смеется, и ее улыбка ослепительна, но она меркнет, как только зеленые глаза находят мое лицо.

Я врастаю ногами в асфальт. Не могу перестать пялиться. Этот бесподобный ураган преследует меня. Он не отпустит, пока не разнесет мой мир в щепки.

Взгляд Кендалл задерживается на мне всего на секунду, затем она отворачивается и целует в губы… Джейсона.

Моего, мать его, лучшего друга.

Обнимает за плечи моего лучшего друга. Прижимается телом к моему лучшему другу. И руки моего лучшего друга скользят вдоль ее задницы, которая едва прикрыта этим клочком золотистой ткани.

У меня перехватывает дыхание. В горле образовывается ком, который я все никак не могу проглотить. На лбу и вдоль позвоночника проступает пот. Руки начинают трястись, и я сжимаю их в кулаки.

Нашла меня даже в Вегасе, чтобы снова вовлечь в свою дурацкую игру? Как будто мне мало здесь игр.

Как будто я еще недостаточно проиграл. Как будто ей нравится повышать ставки, и в этот раз она играет на мое сердце.

Джейсон замечает меня, берет Кендалл за руку и тащит ее в мою сторону. А я продолжаю стоять и задыхаться от гнева.

– Хэй, старик, – Джей хлопает меня по плечу свободной рукой, а второй обнимает Кендалл за талию.

Когда он успел так надраться? Когда я потерял его, Джейсон был еще относительно трезв, а теперь на его лице красуется та самая хмельная улыбочка, которая не подразумевает ничего хорошего.

Я прожигаю взглядом его наглую руку, которой он массирует талию Кендалл, а затем – и его нахальное, довольное лицо. Знаю это выражение. Знаю, что оно значит – Джейсон Барнетт готов выпустить на волю Джейсона младшего, и уже ничто не удержит его в штанах, даже металлический пояс «верности».

– Познакомься, это… – друг облизывает губы и с аппетитом разглядывает сексуальную фигуру Кендалл.

Да она, на хрен, решила окончательно свести меня с ума!

Продолжаю сурово смотреть ей прямо в глаза, когда внутри все горит адским пламенем. Кажется, ей охренительно весело издеваться надо мной. Она едва не смеется мне в лицо. Я что-то говорил про ее любимые «десять вопросов» и прятки? Нет. Теперь она повзрослела, и топ ее любимых игр возглавляет игра на моих нервах. Только чем я это заслужил? Я ведь не железный. Я тоже однажды могу сорваться.