— Может, это был её способ влиться в семью.
— Скажи своей Рите, что я больше не усыновляю.
Закончить перепалку с Денисом я решаюсь своим отъездом.
Это спонтанность, которую я не сдерживаю — несмотря на то, что согласился играть по правилам Оли: начать с нуля, с переписок, а потом перейти к личным встречам. Но терпения во мне оказалось меньше, чем я рассчитывал. Потом включился импульс — тот самый, что подстёгивает действовать, не думая о последствиях.
Я подхожу к машине, чувствуя перманентное раздражение. Дождя на улице сегодня не было, но Денис каким-то чудом умудрился оставить на капоте грязные разводы.
Вжимая газ в пол, я гоню по городу, разгоняя себя изнутри. К тому времени, как на улице темнеет, я заезжаю во двор многоэтажного дома, с трудом втискиваясь на переполненную парковку.
Потребность увидеть Олю вздувается под рёбрами жаром.
Я вхожу в подъезд вместе с курьером из доставки, обгоняю его и взлетаю на нужный этаж по лестнице."
"У меня нет точного понимания, дома ли она, но я заношу кулак и коротко стучу, почти сразу угадывая движение за дверью, а потом — слышу поворот замка на два оборота.
Это заводит сердечную мышцу до щелчка, лишая самообладания, когда в меня взрезается удивлённый острый взгляд.
— Привет, — резко выпаливаю, упирая руки в бока.
Я осматриваю обстановку прихожей, несмотря на то, что в гостях у Оли уже не впервые, пока не останавливаюсь на ней, проводя взглядом с головы до ног. Она так же, с головы до ног, осматривает меня.
На Оле строгая прокурорская форма: китель с погонами, юбка до колена и белая рубашка.
Волосы собраны в аккуратный узел на затылке, открывая шею, подчёркивая правильные черты лица и большие голубые глаза, в которых можно утонуть.
Скорее всего, был какой-то важный повод так одеться, потому что в будни она, как и большинство прокуроров, ограничивается деловым стилем.
Я никогда не забывал о разнице наших статусов и возможностей. Мы всегда были на противоположных полюсах. И сейчас эта разница особенно ощутима.
Почти физически.
— Привет, — Оля приподнимает подбородок, отступает назад и пропускает меня внутрь. — Ты пропал из сети, и я решила, что ты занят.
— Для тебя я всегда свободен, — сбивчиво поясняю. — И всегда в сети.
Переступив порог, прохожу внутрь.
Возможно, Денис действительно прав, и я стал дикарём за три месяца заточения, потому что сейчас во мне преобладают первобытные инстинкты. И ничего больше.
Проблемы, которые стояли между нами, никуда не делись.
