Просто постоять минуту в тишине и прогнать отголоски ностальгии, которые упрямо атакуют сознание. То, что мне удавалось избегать этого контакта несколько месяцев, не означает, что мы с бывшим никогда бы не пересеклись.
Я подхожу к раковине, опираюсь о холодный мрамор и смотрю на своё отражение.
Глаза блестят — то ли от напряжения, то ли от жары в помещении. Губы покраснели — даже без помады.
Я включаю воду, позволяя прохладной струе стекать между пальцев, и подношу ладони к лицу, ощущая приятный холодок на коже. Капли скатываются вниз, оставляя влажные дорожки.
Дышится легче, но мысли по-прежнему гудят в висках.
Справившись с собой, я выхожу в коридор, чтобы дождаться подругу, — и все усилия оказываются напрасными, потому что я сразу натыкаюсь на Костю.
Пульс взлетает, сердце таранит рёбра. Он стоит у стены, сунув руки в карманы, и смотрит прямо на меня. Долго. Изучающе.
Пройти мимо и сделать вид, что я его не заметила, было бы просто невозможно.
— После нашего разрыва единственное, чего я боялся, — что ты зашьёшься на работе и перестанешь выходить в люди, — звучит всё ещё родной голос.
— Привет, Оль.
12.
***
— Здравствуй, — выдержанно отвечаю, сохраняя дистанцию в пару метров и прижимаясь лопатками к прохладной стене. — Я работаю потому, что люблю своё дело, а не потому, что меня бросили. Это вообще не связанные вещи, Костя.
Такое ощущение, будто меня отхлестали по щекам. Лицо горит, а в груди разрастается обида.
На самом деле я зашилась и перестала выходить в люди. Так и есть. Это почти факт, который Костя безошибочно угадал, зная меня вдоль и поперёк.
Первые недели после расставания, совпавшие с долгожданным отпуском, я провела в кабинете — за ноутбуком и бумагами. Домой возвращалась поздно, к родителям не ездила. С подругами, которых у меня осталось слишком мало, могла встретиться разве что на кофе в перерывах между делами.
На фоне бывшего я действительно поставила личную жизнь на стоп. На работе без изменений, а в остальном — за полгода у меня было всего одно свидание с Юрием.
И то неудачное.
Так что если Костя и хотел самоутвердиться, у него получилось. Правда получилось.
— Как родители? — спрашивает он, осматривая меня с головы и до ног.
— Живы-здоровы. Справляются с утратой зятя. Даже почти не праздновали.
— Рад, что ты иронизируешь — значит, у тебя всё хорошо. Главное, не зацикливайся на работе. Меньше принципов — больше внимания и ласки. Мужикам это нравится.
— А ещё им нравится, когда их не ловят в постели с другой.
