Документы отправлены на экспертизу, ждём подтверждение оценочной стоимости работ. Там возможна взятка — прорабатываем отдельно.
Григорий Леонидович кивает, не перебивая, но, похоже, слушает без особого внимания. Во всяком случае со стороны создаётся впечатление, будто я разговариваю сама с собой.
— По третьему делу пока предварительная стадия. Фиктивные операции, обнал. Среди контрагентов — логистическая компания «Форстрек» с подозрительной активностью: средства выводятся через цепочку технических юрлиц, объёмы перевозок в отчётности не совпадают с фактическими, документы оформлены через одного и того же юриста, который уже фигурирует в других эпизодах.
— Что по юристу?
— Пока проверяем. По нему отправлен запрос. Если он числится как внешний консультант — интереснее, может быть звеном координации.
— «Форстрек» давно на рынке?
— Да, не новая фирма. На рынке пять лет, есть офис, склады, техника, штат. В целом — легальный бизнес, но по части контрактов — подозрительные движения денег.
Проходят транзитом и уходят дальше
Начальник откидывается на спинку кресла и устало трёт переносицу.
— Поставьте на наблюдение. Без шума.
— Уже. Следователь Калинин этим занимается. Я держу под контролем.
Когда мне кажется, что я выложила максимум информации, при этом не перегрузив Григория Леонидовича, начинаю собирать материалы в папки, которые никто даже не глянул.
— Оль, а почему ты не говоришь, что в деле Пархоменко у вас сбили ключевое доказательство?
Я как раз встаю с места, услышав замечание.
Откуда растут ноги — мне понятно, потому что только Иван тщательно следит за моими делами и ищет малейшую возможность, за что бы придолбаться.
— Оно не критичное, — неловко пожимаю плечами. — Всё под контролем, не волнуйтесь.
— Ольга, это не «не критичное», а процессуально важное. Ты умная, я знаю. Но хватит пытаться решать за всех, что говорить, а что нет. Если в деле что-то посыпалось — я должен знать первым. Договорились?
Я киваю, чувствуя, как щёки наливаются теплом — не столько от стыда, сколько от этой чёткой, почти отеческой нотации.
Григорий Леонидович не кричит и не унижает, но при этом попадает в самое больное место. И я вдруг снова ощущаю себя молодой, зелёной сотрудницей. Вчерашней студенткой без опыта.
До окончания рабочего дня я только и думаю о том, как сильно мне хочется, чтобы Иван нашёл себе конкурента посерьёзнее, чем я — и, наконец, отстал. Желательно, чтобы это был мужчина.
