Он закрепляет бинт и, не убирая руки, прижимает ладонь чуть выше щиколотки.
Мне горячо. Даже очень. Я чувствую себя не просто в безопасности, а под защитой, потому что все мои базовые потребности, кроме одной, закрыты.
— Кто-то правда называет член жезлом? — интересуюсь, поднимаясь с места и вставая коленями на мягкую обшивку дивана. — Покажи.
Потянувшись за книгой, я наклоняюсь ближе, чтобы рассмотреть текст — так близко, что чувствую, как мужское плечо касается моего живота.
Саша не отодвигается.
Между нами — сантиметр, может, меньше. Напряжение будто живое: тянется, извивается и ищет выход.
Я слышу его прерывистое дыхание — Лекс сосредоточенно вглядывается в моё лицо, а мои глаза мечутся по строчкам, почти не различая смысла. Поймать нить сюжета в этот момент просто невозможно.
— Там дальше самое интересное, — продолжает издеваться он. — Похоже, герои переходят к минету. И, похоже, я немного недооценил этот жанр.
— Наверное, я тоже.
Перехватив мою ладонь, Саша опускает её на свой пах.
Я не успеваю ничего сказать — только издаю глухой, сдавленный стон, который срывается с губ, когда под пальцами ощущается твёрдость.
Ток проходит от ладони по всей руке, груди, ниже и глубже. Там, где и без того всё вибрирует.
Бёдра непроизвольно сжимаются. Я не двигаюсь, но внутренне — вспыхиваю.
Саша молча приспускает штаны, а заодно и боксёры.
Я опускаю взгляд — и пальцы сами тянутся вперёд: скользят по рельефной коже живота, цепляют мягкие волоски, обводят головку и контур напряженной длинны.
Член налитый и гладкий. Он... тяжело покачивается, пока я не обхватываю его ладонью и не трогаю выступающие вены. Вверх и вниз. Вниз и вверх.
На губах рождается ещё один тихий, сорвавшийся стон — и у меня, и у Саши.
— Решил похвастаться своим жезлом? — спрашиваю с усмешкой, опустив голову вниз и щекоча его лицо своими волосами.
Саша шумно выдыхает, чуть сдавливая моё бедро. Его кадык нервно дергается, а рука скользит по моему боку, задирая футболку и обнажая кожу — и его губы тут же касаются пупка.
Там, где особенно щекотно.
— Я больше заинтересован в проверке, чем в похвале.
— А что с ним? Вроде все ок. По крайней мере, на ощупь."
"Он целует меня точечно, как будто отмечает путь, как в любовном романе, который мы читали.
Каждый поцелуй рассыпает искры по всему телу. Во мне смешались похоть, нежность и почти болезненное желание раствориться в нём.
