В шаге от пропасти

Правда, позиция не ахти какая, не поманеврируешь даже своими малыми силами, но все же лучше, чем в самом ущелье, где укрыть от пуль могут только уложенные кони.

«Не прав Васин. Сносное место…»

Словно вслух сказал Богусловский эти мысли, ибо Васин тут же возразил:

— Если не сыщем лаза наверх, пощелкают нас, что твоих куропаток.

Вот об этом Богусловский не подумал. И в самом деле, басмачи могут появиться над головой. За скалами они окажутся неуязвимыми, а их огонь будет предельно прицельным. Тоскливо сжалось сердце, но попытался Богусловский бросить себе спасательный круг: «В ущелье не легче бы сложилось».

Но мысль эта не спасательным кругом являлась, а соломинкой для утопающего. Приказал Васину:

— Идите спать. До утра, думаю, басмачи ничего предпринимать не станут.

— Нет! — совершенно непререкаемо ответил Васин. — Я не уйду.

Не стал Богусловский требовать, чтобы его распоряжение было выполнено. Промолчал.

До самого рассвета не донеслось из ущелья ни шороха, ни звука, но Васин не отпускал приклада «гочкиса», а Богусловский держал наготове карабин.

Едва лишь забрезжило, Васин шепнул:

— Пойду лаз искать. И побужу всех.

Вскоре все пограничники залегли, укрываясь камнями, у входа в расщелок, а Богусловский вернулся к лагерю, чтобы вместе с Васиным поискать место, где можно было бы подняться наверх. Но он застал Васина у лошадей. Унизывал тот ремень подсумками. Доложил:

— Нашел. Теперь вот поспешаю.

— Вдвоем сподручней, конечно. Да где человека взять?

— Меня возьмите, — предложил Лектровский.

Васин и Богусловский посмотрели на Лектровского. Взгляд у того решительный. Держится уверенно. Не проситель, а предлагающий свою силу.

— Ладно, — согласился Васин. — Патронов набери. Да поживее.

Богусловскому показалось немыслимым взобраться почти по отвесной скале, но Васин ухватился за острый выступ, подтянулся, занес ногу вверх, уперев ее в такой же неприметный выступ, и, змеино перегнувшись, не то чтобы лег, а вроде бы зацепился боком за узенький карнизик, который теперь рассмотрел Богусловский, словно завиток улитки, бугрился диагонально по гранитной скале и, чем выше, тем становился шире.

Васин, передохнув самую малость, пополз ящерицей по карнизу.

«Молодчина — одно слово», — оценивал Богусловский, наблюдавший за каждым движением бывшего урядника.

Повторяя движения Васина, так же ловко распластал свое тело на карнизе и Лектровский. Пополз даже сноровистее Васина.