В связи с особыми обстоятельствами

 – И что с того?

– Да не тебя… – покачал головою мужик. – Капитан мне ваш нужен, смекаешь?

– За каким это рожном?

– Про то только ему скажу, не серчай! Не велено мне! – назидательно поднял палец лесоруб. – Ступай, да передай – из города я!

– А говорил, местный…

– И не соврал! Так чужой-то – ни в жисть вас и не сыскал бы!

– Кузьма Григорьевич! – шепнул на ухо агроному Алексей. – Покажитесь ему…

Левченко поднялся, оправил пиджак (тоже изрядно поистрепавшийся), закинул за плечо винтовку и шагнул на полянку.

– Ну? – вопросительно глянул он на мужика. – Здесь я, чего надобно?

Агроном был на вид существенно старше любого бойца, да и по работе руководить привык, так что командные интонации в его речи имелись в достаточном количестве.

– Звиняйте, уважаемый, не вас мне треба! – развел руками лесоруб. – Мне бы товарища Ракутина повидать…

Вот тебе и здрасьте! Выходит, что этот мужичок знает настоящего капитана в лицо? Судя по тому, как он сходу отбрил агронома, никакого другого варианта просто не оставалось.

Но откуда? Алексей готов был поклясться, что нигде и никогда этого лесоруба раньше не встречал. Впрочем, это совершенно не отменяло того факта, что этот самый «лесоруб» где-то мог видеть Ракутина и раньше. Его самого… Или фотографию. А где он мог ее лицезреть? Да где угодно в принципе. Хотя не факт. Фотографии командиров Красной армии, а уж тем более сотрудников НКВД, для всеобщего обозрения на столбах пока что не развешивают. А стало быть, этот хитрый дядька имел возможность подержать в руках как минимум личное дело. Но вот ведь в чем незадача: личное дело Ракутина могло быть только в одном-единственном месте. В том самом отделе НКВД, который и направил его в Киев. Оно там абсолютно точно имелось, Алексей сам видел папку на столе у своего следователя.

Значит, этот мужик пришел с той стороны фронта. Так?

А вот фиг! Каким-таким образом чекисты вдруг узнали не только то, что капитан до сих пор жив, но и то, что он находится именно в этом лесу? Там, конечно, не глупые люди сидят, но уж точно не всевидящие.

Хорошо, допустим, этот визитер пришел не с нашей стороны. Тогда с чьей? От немцев, что ли? А они каким макаром выяснили, кого именно им следует искать и где?

Был, впрочем, и еще один вариант, совсем уже невероятный. Свое имя Алексей называл только монаху, который водил его по подземелью. Но монах ничего не знал о том, куда пойдет капитан, и где его после искать.