В связи с особыми обстоятельствами

Ладно… нам пока и Митяй пригодится…

Совсем уж бесшумно Алексей подобраться к нему ещё не мог – контузия… Оттого и движения выходили какими-то размазанными и неточными. Да и ноги болели… впрочем, не болели уже. Пережитое потрясение чем-то напомнило (по эффективности воздействия) хороший такой хук слева! Разом из башки выветрились всякие ненужности, и мысли даже приобрели некоторую стройность. Весьма, впрочем, недостаточную для правильной работы, но за неимением гербовой… пишем и на газетке. Авось, не фрицы тут – вчерашние уголовники, да прочая шушера, даже оружие толком держать не научились.

Главное – не нашуметь раньше времени.

Уже обогнув по дуге хутор, Ракутин вдруг изменил свои намерения.

Митяй – оно и невредно, но ведь в доме-то прихвостней трое! И с ними воевать на дистанции… на фиг! Обойдусь…

К жилью хуторян можно было подойти по тропе – хорошо утоптанной. И также хорошо из окон просматривавшейся – в этом капитан был уверен!

Но ведь можно и не спешить?

Нет, уже нельзя! Пару раз белоповязочники уже добро в телегу таскали – сколько его ещё тут есть? Уж наверняка – не склад сельпо.

Поэтому, к самому дому Алексей подбирался с угла – этот путь не просматривался из окон. Правда, там был плетень… так то ж не против людей! Уж точно – не против старого опытного диверсанта…

Прижавшись к стене, капитан перевел дух.

Судя по доносившимся изнутри звукам, грабеж шел полным ходом – народ не церемонясь, сшибал замки с сундуков и корежил безропотные шкафы чем-то увесистым.

«Прикладами, поди, долбят…» – сплюнул Ракутин. – По башке б тебя эдак постучать!»

Для чего люди ставят часовых?

Прежде всего – для собственной безопасности. Чтобы, пока тот доблестно мерзнет на ветру, все прочие могли бы без помех и нервотрепки заняться чем-то более интересным. Поспать или поесть. Или вот, как сейчас – пограбить.

Правда, наличие часового никак не дает всем прочим разрешения на расслабление.

Так даже и там народ позволял себе чрезмерно расслабляться. За что закономерно и огребал. Грешили этим все – немцы тоже исключением не были. И финны. Про испанцев – и вовсе говорить нечего, там всеобщее раздолбайство достигало порою совершенно неописуемой величины.