В теле пацана (книга 7)

В этом нет никакого смысла. Но припорошённые углубления говорят об обратном.

Прошёл рощу, вспоминая, как стража рассказывала, что саблезубые любят тут когти поточить. Я им дам просраться, если что. Давно уже не перекидывался, и даже забыл каковы ощущения. Но думаю, что сумею в случае чего стать большим и зубастым оборотнем.

Метров двести преодолел, устал, как собака. За валун зашёл, снега по колено. И ведут следы на спуск. Ветер завывает, прямо по хребту лес, слева обрыв и виды далёкие в сторону Андарии. Мы ж на Великом Хребте устроились, на самом верху.

На краю тропку нашёл хоженую, ниже скальная порода оголена, штыри страховочные с верёвкой застарелой, но всё ещё прочной. Спускаюсь по ледяным ступеням, которые сменяются каменными. Ныряю под массивный ледяной навес, прохожу ещё метров тридцать по узкой тропке, где слева крутой обрыв, а справа ледяная стена. Выхожу на площадку расчищенную, а там и пещера. Из которой тусклый свет бьёт!

Подкрался ко входу, расщелина метра три в высоту и всего лишь метр в ширину, небольшой тоннель, переходящий в обширное пространство.

А там среди каменных стен и высоких сталактитов целый комплекс развёрнут ближе к концу пещеры.

Что–то напоминающее мобильную станцию связи с небольшим пунктом управления и вышкой, упирающейся в потолок. Вроде на вид современное, но всё же громоздкое и топорное. Плюс настилы всюду, столбы тонкие, по которым некое подобие жалюзи натянуто отрезками и по периметру. Вагончик стоит в уголке, ящики в две стопки сложены аккуратно.

Всё в основном из материалов, которая чешуёй поблёскивает металлического и бордового цветов. Такс, технологии, очень напоминают те, что на её костюме. Не удивлюсь, если всё это сворачивается в чемоданчики.

Подивиться можно и на запах. Благоухает здесь, как на цветочной поляне. Явно нечто искусственное всё это распыляет, скрывая запахи от продуктов жизнедеятельности человека. Если человека.

Перед целой сетью экранов спиной ко входу моя подружка и восседает на крутящемся кресле, ведя переговоры по некоему радиоприёмнику.

Больше никого не видно в пещере и не слышно.

— … Омбер, это моя некомпетентность. Простите, я не могу, как бы ни хотела, не могу, — говорит Айлин негромко, но с такой чувственностью, будто на той стороне связи её мамка.

Хотя как минимум папка.

— Мы готовили тебя к этому, — раздаётся сквозь сильное шипение мужской старческий голос. Похоже, это тот самый Омбер.

Аккуратно прижимаюсь к краю, стараясь не сильно выпячиваться.