В темном-темном космосе

 – Чертов прием… Интересно, что они предлагали?

– Что бы они ни предлагали, – ответил Уоткинс, – вряд ли они сами верят, что это поможет.

– Да какая, к чертям, разница? – с досадой проворчал Райчик. – Зато было бы чем заняться.

Наконец они услышали голос – шепот в пространстве:

– Слышите нас?.. Предлагаем… – На громкости, выкрученной до предела, голос затих, потом вернулся: —…можем только посоветовать… шанс невелик… но попытайтесь… вычислительную машину…

– О чем это он? – спросил Райчик. – Вычислительная машина? Фаренсен-компьютер из нашего трюма?

– Кажется, понял, – сказал капитан Сомерс.

– Какая нелепость, – фыркнул Уоткинс. – У этой проблемы нет решения.

– На первый взгляд – да, – согласился Сомерс. – Но большие компьютеры уже решали нерешаемые на первый взгляд проблемы. Почему бы нам не попробовать?

– Действительно, почему бы нет, – кивнул Райчик. – При условии, что не будем возлагать на него слишком больших надежд.

– Правильно, я бы не стал так уж надеяться. Мистер Уоткинс, думаю, общение с компьютером – ваша обязанность.

– Ну и какой в этом толк, – проворчал Уоткинс. – Вы говорите, не надеяться, а сами надеетесь! Рассчитываете, что большой электронный бог спасет наши жизни. Не спасет!

– Но нужно попытаться, – возразил ему Сомерс.

– Не нужно! Не хочу доставлять ему удовольствия – давать лишний повод ответить нам «нет»!

Капитан и штурман уставились на Уоткинса.

– Намекаешь, что машины способны думать? – спросил Райчик."

"– Да, намекаю. Потому что они думают! И я не сошел с ума. То, что сложные машины наделены индивидуальностью, подтвердит любой инженер. А знаете, какие качества формируют эту индивидуальность? Неприветливость, замкнутость, безразличие, жестокость. Главная функция машины – разрушать мечты и создавать две новые проблемы на месте одной решенной. А знаете, почему машина ведет себя так?

– Успокойтесь, у вас истерика, – сказал ему Сомерс.

– Нет у меня никакой истерики. Машина ведет себя так, потому что сознает: она – противоестественное создание в естественном мире. Поэтому она стремится к энтропии и остановке – этакое механистическое стремление к смерти.

– В жизни не слыхал ничего глупее, – вздохнул Сомерс. – Так вы собираетесь включать компьютер?

– Конечно. Я же человек. Я продолжаю цепляться за соломинку. Просто хочу, чтобы вы ясно понимали: надежды никакой.