В темном-темном космосе

Харбач приоткрыл саквояж, прикрывая своей спиной его содержимое, и соединил две части автомата.

Теперь вертолет летел прямо к ним. Харбач пристегнул магазин.

– Машем! – скомандовал Дженкинс. – Все машем.

Вертолет спустился еще ниже, почти к самому правому борту.

Они начали махать руками: Морелли – широко улыбаясь, Дженкинс – пытаясь выдавить из себя улыбку, Харбач – загораживая ногами оружие.

Пилот помахал в ответ, поднялся выше и направился в сторону побережья Флориды.

День подходил к концу. Шлюп медленно продвигался вперед, борясь с ветром, щедро рассыпая брызги.

Концы выбивали дробь по туго натянутому гроту. Солнце клонилось к западу, теряя свой жар, и тускло светилось красным на предзакатном небе. Беннет понимал, что его время на исходе. Большой Айзек совсем рядом. Вскоре точечка появится на горизонте, а потом они увидят маяк в широкую красно-белую полоску. И после этого он им больше не нужен. Он посмотрел на исчерченную белыми полумесяцами воду. Может, прыгнуть за борт? Если и попытается, они будут стрелять. Взорвать судно? Но поджечь бак с горючим не так-то просто… Дженкинс прервал его размышления:

– Сколько еще до Айзека?"

"– Немного, – ответил Беннет на автомате.

– Час или вроде того?

– Примерно. – Он закурил, отчаянно стараясь придумать какой-нибудь план. Может, затопить «Идальго»? Беннет тщательно взвесил этот вариант. Можно снять резиновый шланг с водяного насоса, если, конечно, его пустят в машинное отделение, что вряд ли. Или же пробраться в гальюн и спилить бронзовую водопроводную трубу.

Если бы у него была хоть какая-нибудь пила под рукой – но нет. Возможно, трубу можно сшибить. Бронза – прочный металл, и они, конечно, услышат шум, но все-таки шанс… Эта мысль была ему отвратительна. «Идальго» создан не так, чтобы можно было легко его затопить. Наоборот, он создан, чтобы плавать, несмотря ни на что. Нет, Беннет его ни за что не затопит! К тому же шлюп – единственное, что у него есть. Еще несколько хороших фрахтов – и у него хватило бы денег, чтобы плыть куда душе угодно: на Багамы, на Кубу, на Виргинские острова… В любую точку мира!

И вдруг ему пришло в голову, что на прозрачном мелководье у Большого Айзека он, скорее всего, умрет.

Беннет посмотрел на огромный вздымающийся парус грот-мачты, на перекрестие тросов и веревок, черных на фоне темнеющего неба, и его охватило чувство неизмеримой утраты.

– Кажется, я видел! – крикнул Морелли, указывая пальцем в море. – Похоже на маяк!

– Это морская свинья, – сказал Беннет.