В тихом городке у моря

Он, пытаясь улыбнуться, ответил:

– Да не за что вроде!

У двери она обернулась:

– Простишь меня?

Иван удивился:

– А тебе это важно?

Она не ответила, опустила глаза и тихо сказала:

– Привет тебе от Илюшки.

И Иван поймал себя на мысли, что почти не думает о сыне. О сыне, которого он любил больше жизни. Неужели физическая боль затмевает все остальное? Неужели телесные страдания отодвигают и затеняют самое главное? Неужели так примитивно, так грубо, топорно устроен человек? Или его меняет болезнь? Выходит, это и есть борьба за свою жизнь – ты просто бережешь силы, инстинктивно, интуитивно, для того чтобы выжить, помочь себе, раз все остальное кажется неглавным, второстепенным? Значит, он, не признаваясь в этом даже самому себе, хочет жить? Он борется? Врет себе, но борется, держится за эту самую жизнь?

С этого дня Иван начал расхаживаться и заниматься гимнастикой.

Пусть через силу, но начал есть. И чувствовал, как прибавляются силы.

Начал жить, в общем.

* * *А теща все приходила. Что сделаешь, ее тоже можно понять – человек чувствует свою вину и хочет ее искупить или по крайней мере облегчить.

Спустя полтора месяца Ивану все-таки стало получше – боли уменьшились, дозы обезболивающих тоже. Он ел – если не с аппетитом, то точно не с отвращением. И мучительно тосковал по сыну.

Настал день, когда лечащий врач объявил ему о скорой выписке. Иван растерялся. Обрадовался? Сам не понял. Ему стало страшно – куда он пойдет, к кому? Было ясно, что домой он не вернется. Тогда куда? Теща звала к себе, в закуток, где раньше жила Алена.

Чушь. Пойти к ней? Туда, где начиналась его, как тогда казалось, счастливая семейная жизнь? Никогда. Пойти к теще, которая открыла ему глаза? Невозможно. Написать сестре Лене? Нет, не пойдет. У той двое детей, работа, семейное общежитие. Оставался отец. Написать ему? Кажется, больше выхода не было. И он написал.

* * *"

"Иван стоял у окна и смотрел на улицу. За окном был конец декабря – холодный, серый, промозглый, ветреный, с моросящим снежным дождем.

Голые темные деревья клонились от ветра. Снег падал и тут же таял, медленно сползая по грязному стеклу. «Скоро Новый год, – подумал он. – Семейный праздник. Люди готовят друг другу подарки, выстаивают в очередях в поисках вкусностей, планируют гостей и праздничный стол. Наряжают елки, и скоро в квартирах запахнет мандаринами и пирогами. У всех, только не у меня. У меня больше нет дома и нет семьи».

Он думал, как ему хочется поскорее уехать из этого города.