Онлайн-библиотека книг
– Можно к тебе? Очень хочется пить!
Он вскочил – господи, трусы! Натянул на себя простыню и пробормотал:
– Да, да, заходи!
Она зашла, и он увидел этот самый водопад волос, все именно так, как он представлял: золотистые волосы покрывали ее узкие плечи и спину.
– Тебе чай или воду? – смущенно буркнул Иван.
– Воду, – ответила Алена и присела на табуретку.
Он открыл кран, подождал, пока вода сольется, – так его учила бабка: первую слить, а дальше будет прохладней и чище, – набрал полную кружку и обернулся к ней:
– Пойдет?
Алена кивнула.
– Прости, что разбудила. А мне не спится. Наверное, новое место.
Он промолчал, не понимая, что отвечать.
– И холодно как-то, – добавила она. – У тебя нет еще одеяла?
– Возьми мое, – сообразил он.
– А ты?
– А я… – он задумался. – Да разберусь, курткой прикроюсь.
– Несправедливо, – сказала она, – ты хозяин, а я тебя с законного места выгнала да еще забрала одеяло! Нет, так не пойдет!
– А как… пойдет?
Она встала, подхватила его одеяло и пошла в комнату.
Сонный и окончательно обалдевший, Иван растерянно стоял посреди кухни и раздумывал, что ему делать.
– Эй! – крикнула она. – Ты где там застрял?
Стряхнув морок и поправив простыню, сползающую с бедер, Иван медленно пошел в комнату. Алена деловито поправляла постель и расстилала второе одеяло, а он стоял на пороге, не решаясь войти в собственную комнату.
Она обернулась:
– Ну? Что ты там?
Он шагнул вперед. Еще пара шагов – и он у кровати.
Алена задумчиво разглядывала постель.
– Кажется, зря я второе одеяло взяла.
Он кивнул и сел на кровать. Она деловито и тщательно расправила складки на простыне и улеглась. Он положил руку ей на плечо. Плечо и вправду было прохладным.
«И что это я? – подумал он. – Трясусь, как восьмиклассник». Она взяла его руку и положила себе на грудь. Он лег рядом.
Она повернулась к нему и шепнула:
– Ну что с тобой, а? Я же замерзла! – И рассмеялась дробным, коротким, загадочным, ведьминским смешком.
Той ночью он понял, что влюбился. Впервые после Кати. И кажется, эта история затмила ту, прежнюю, горькую и до недавнего времени все еще страшно болезненную. Все, кажется, закончилось. Клин клином. Алена была прекрасна. А утром она снова подтрунивала над ним, посмеивалась, и он чувствовал ее превосходство. С чего? Непонятно.
