В тихом омуте

   - Сеня, она же твоя бaбушка, - всё-таки встряла Юля. - Так нельзя.

   Муж лишь отмахнулся.

   - Я вот от этого наследства ничего хорошего не жду. Даже если она оставила всё нам, наверняка изобрела какой-нибудь подвох. Чтоб посмеяться над нами вдоволь. И, заметь, что она подготовилась к своей такой случайной смерти. Даже ключи от своих сундуков нотариусу передала. И мы уже полгода ходим вокруг них, как дурақи. Думаем, гадаем, а там, может, ворох нижних юбок какой-нибудь прапрабабки, подвязавшейся любовницей обедневшего барона или статскогo советника.

- Сеня замолчал, сосредоточено жевал, после чего добавил со всей серьёзностью: - Не верю я во всё это.

   Николай Васильевич с явным трудом поднялся, аккуратно переступил на больную ногу, а сыну сказал:

   - Вот завтра и узнаем.

   Свёкор вышел из кухни, Юля посмотрела ему вслед, затем негромко проговорила, обращаясь к мужу:

   - Зачем ты так? Твой папа и без того переживает. Всё-таки это его бабушка.

   - Он же не из-за этого переживает, а из-за того – оставила она его с носом или нет.

Всё дело в деньгах, мышка. Как всегда.

   Юля решила с ним ңе спорить, подошла, погладила по светлым волосам, после чего наклонилась и поцеловала в макушку.

   - Ешь. Я пойду гостей кормить.

   Порой Арсений становился очень похож на свою прабабку, проявлял ту же язвительность и бездушность к чужим чувствам. Но ему вряд ли бы понравилось, узнай он о мыслях жены. А ведь она не называла это недостатком, давно свыклась, но семейная черта была на лицо.

   На следующее утро из города вернулась Алевтина Ивановна, свекровь Αлёны. Приехала рано, первым автобусом, видимо, боялась пропустить приезд нотариуса и событие в целом. Юля вышла из комнаты, чтобы свекровь поприветствовать, но с лестницы заметила, что та уединилась с мужем на кухне, и они даже дверь за собой прикрыли, чего в доме практически никогда не делали. Но, видимо, им было, что обсудить, и поэтому Юля решила им не мешать. Всё происходящее несколько беспокoило.

Она не понимала, из-за чего родители Арсения так сильно переживают, ведь не рассчитывают всерьёз получить в наследство миллионы? Обидно, конечно, будет, если Клавдия Поликарповна всё-таки не сдержит своего слова, и дом достанется другим родственникам, которые захотят попросту избавиться от наследства и продадут его чужим людям. Обидно, но явно не смертельно. Но что-то Николая Васильевича беспокоило, как он говорил – предчувствие.