В тихом омуте

   Юля остановилась у окна, пришлось повернуться к Николаю Васильевичу лицом, спиной стоять было верхом невоспитанности, хотя встречаться с бывшим свекром глазами, совершенно не хотелось. Он буквально буравил её взглядом,и в нём было столько обвинения, что поневоле становилось стыдно.

   - Игнат попросил помочь. Сами понимаете, пустить в дом чужого человека, это весьма недальновидно. Тут столько всего интересного…

   - А ты, значит, не чужая? - перебил её Николай Васильевич. - И чтo же ты такого сделала, чтобы стать своей?

   Юля осторожно втянула в себя воздух, собирая всю свою смелость в кулак.

Она не один год не смела даже в глаза свекру взглянуть лишний раз, а уж тем более никогда не спорила и не перечила, с ним и Арсений старался не вступать в открытую конфронтацию, легче былo выслушать и выполнить отцовское наставление, чем спорить. И сейчас Юле было трудно взять и в одну минуту поменять своё отношение, убрать мысленную преграду и начать доказывать свою точку зрения. В которой не было ничего плохого, возможно, она даже окажется правой, вот только Николай Васильевич вряд ли станет её слушать. Он смотрит на неё, как на преступницу и предательницу, хотя, ещё совсем недавно лично вынес её вещи за порог своего дома,и, можно сказать, попрощался.

   - Николай Васильевич, вы уверены, что пришли ко мне? Если вы хотите поговорить с сыном, думаю, вам лучше позвонить ему и договориться.

   - Мой сын в данный момент дома.

   Это замечание неожиданно задело. Будто это её только что в очередной, в тысячный раз, задвинули в самый дальний угол.

Юля невольно нахмурилась, вскинула подбородок и взглянула на свекра с вызовом.

   - Тогда для чего вы пришли сюда? Узнать, чем я здесь занимаюсь?

   - В городе только и разговора, что ты мотаешься всюду с Игнатом! Смею напомнить, что ты мужняя жена!

   - Во-первых, никто нигде не мотается. И если мы появляемся вместе в городе,то это наше с Игнатом право. Мы взрослые люди,и никому ничего не должны. В том числe,и Тетериным.

А, во-вторых, мы с Арсением разводимся,и я скоро перестану быть его женой. И я смею вам напомнить, Николай Васильевич, что в этом моей вины нет. Ваш сын сам сделал выбор, и перекладывать вину на меня не нужно.

   Николай Васильевич её выслушал, кажется, удивился столь пламенной речи, даже головой качнул.

   - Я смотрю,ты изменилась. Смелее стала.

   - Не стала, - возразила Юля. – Я такoй всегда и была. Правда, ради вашего сына я старалась стать другой.