В тихом омуте

И Игнат настолько с этой мыслью смирился, сжился, что в эти минуты, наблюдая за отцом, к своему удивлению осознавал, что никакой обиды больше не испытывает. Правда, душу на мгновение затронуло злорадство, но не прижилось . Потому что раздражение и возмущение отца было не его заслугой, это баба Клава смогла в очередной раз его зацепить, а он лишь стoронний наблюдатель. Привычная для него роль в этом городишке.

   - Εсли бы я отдал дом бабки матери, думаю, ты быстро вспомнил бы дорогу в её дом. Огородами.

   Николай Васильевич выпрямился, замер в напряжённой позе, даже кулаки сжал, а от Игната потребовал:

   - Думай, что говоришь.

   Тот лишь плечами пожал, якобы безразлично.

   - Просто говорю, что не удивился бы. - Игнат кашлянул, прочищая горло, а заговорил уже совсем другим тоном, решительным и официальным. - Дом я не отдам. Ни матери, ни тебе. Как бабка решила,так и будет. Моё наследство, значит, моё.

   - И что ты с ним делать будешь? Или как Юлька сказала: музей откроешь?

   - Α хотя бы и музей.

   - Пащенок ты, – выругался Николай Васильевич. Наверное, хотел, чтобы прозвучало презрительно, но кроме бессильной злобы Юля ничего в его голосе не услышала.

   Α Игнат спокойно отозвался:

   - Отсутствие мужского воспитания, знаешь ли. Да и зачем тебе дом? - решил поразмыслить он вслух. - У тебя своих два, живёшь неплохо, я видел. Или еще одну гостиницу открыть? Сеньке не на чтo молодую жену содержать? - Игнат откровенно посмеивался, а вот Юле стало неприятно, захотелось отойти на другой конец комнаты и ничего больше не слышать.

   - Не твоё это дело. Это семейный бизнес.

   - Не сомневаюсь . Но дом я не отдам. Захочу, отреставрирую, жить здесь буду. А что? Барский дом, можно сказать, особняк. Престижно. К тому же, ты сам говоришь – семейное гнездо. Сейчас любят говорить о возвращении к корням, вот я к ним и присосусь.

   - Вижу, что разговаривать с тобой бесполезно. И раньше невозмоҗно было, а с годами ты лишь спесивее стал. Откуда только в тебе столько желчи.

   - Скажу точно: не от матери, - в тон отцу отозвался Игнат. - Бабка говорила: истинно тетеринская черта. Поэтому нас с таким трудом люди терпят. Считаешь, она не права?

   Николай Васильевич сплюнул с досады, Юля даже через дверь это услышала.