В трущобах Индии

— Это суд Божий, сэр Вильям! — сказал он своему противнику. — Я уступил вам две пули, чтобы уравнять наши шансы… Теперь моя очередь!

И в ту же минуту он спустил курок… раздался выстрел, и губернатор грохнулся на пол, не испустив даже крика. Сердар подбежал к нему… пуля попала в левую сторону груди, и кровь текла ручьем из раны; он взял его за руку, которая безжизненно упала на пол.

— Умер! — сказал он грустным голосом, в котором не было больше ни капли гнева. — Правосудие свершилось! Я прощаю ему все зло, какое он мне сделала: мою разбитую молодость, погибшую честь, все! Я все прощаю ему!

В то время, как необыкновенная сцена эта происходила в нижнем этаже, пустом совершенно, во втором музыка продолжала играть самые увлекательные танцы, и жена и дочь губернатора веселились и танцевали…

Сердар вспомнил, что пора подумать о безопасности; он взял карабин, поставленный им в угол, вышел поспешно в сад и скоро добрался к Ауджали, который не тронулся с того места, где он его оставил.

Два часа спустя, проехав через проход беспрепятственно, так как приказание задерживать касалось только выезжавших из долины, а не въезжавших туда, он в одиннадцать часов вечера прибыл к гроту носорога, где товарищи встретили его с такою радостью, какую трудно себе представить. Никто не надеялся больше его видеть после долгого и необъяснимого отсутствия; один Сами торжествовал и, танцуя от восторга, повторял свою любимую фразу:

— Срахдана-Сагиба не так просто убить!

Сердар был очень огорчен, когда по приезде своем узнал, что Боба Барнета не нашли в гроте.

Но Нариндра и товарищи не были сначала так встревожены; не найдя в то же время и Ауджали, они решили, что храбрый генерал улепетнул вместе со своим слоном на одно из своих обычных похождений. Когда же они увидели, что Сердар приехал на Ауджали, то первые слова их после радостных излияний своему другу были:

— А Боб Барнет? А генерал? — потому что все любили этого странного чудака, доброго, как ребенок.

Несмотря на усталость и волнения всякого рода, которые он испытывал в течение этого дня, Сердар объявил, что не будет отдыхать ни минуты, пока не найдет своего старого друга. Нет возможности предположить, чтобы он ушел из джунглей, а в этой долине, полной неожиданных сюрпризов, он мог быть захвачен ночью, когда охотился в болотах или в лесу, и не решился вернуться, опасаясь заблудиться в чаще и завязнуть в какой-нибудь торфяной топи.