В трущобах Индии

После того, как Франция владела положительно всем Деканом со всем его населением в восемьдесят миллионов человек, тогда как Англия не имела в Индии ни одного даже дюйма земли, у нее в настоящее время остались в этой стране, живущей еще подвигами Дюплекса, Бурдонне, маркиза Бюсси, Лялли-Толлендаля, лишь второстепенные владения, которые греются на солнышке под отеческим покровительством ее знамени. Владения эти следующие: Пондишери Карикал на Коромандельском берегу, Янау на берегу Орикса, Махе на Малабарском берегу и несколько незначительных колоний в Бенгалии.

Но по трактату 1815 года мы не имеем права заниматься приготовлением опия, соли и воздвигать укреплений в Пондишери; мы живем, одним словом, у англичан — и они дают нам это чувствовать.

С самого начала великого восстания сипаев весь юг Индостана ждал с нетерпением сигнала Франции, чтобы примкнуть к этому восстанию; жители Пондишери вели сношения со всеми раджами, лишенными трона, и со всеми теми, кому англичане, назначив резидента, оставили лишь призрак власти.

Все было готово. Губернатору достаточно было сказать одно слово, одно единственное: «Вперед!» и все восемьдесят миллионов человек взялись бы за оружие с криком: «Да здравствует Франция!».

Полк морской пехоты, составлявший в то время гарнизон Пондишери, мог снабдить туземные войска достаточным количеством офицеров; офицеры высших чинов заняли бы места главнокомандующих, капитаны — бригадных генералов, поручики и подпоручики — полковников, прапорщики, командиры и все солдаты — капитанов.

Не подумайте, что я повествую вам о вымышленном заговоре; он существовал действительно, и если не удался, то по самым пустым причинам.

Но прошло семь месяцев со времени начала революции, а губернатор все еще не давал сигнала, ожидаемого с таким нетерпением. Де Рив де Нуармон, как звали губернатора, был человек необыкновенной доброты и безупречной честности, но слабохарактерный и нерешительный.

Он не был способен собственным авторитетом способствовать такому грандиозному плану, успех которого покрыл бы его неувядаемой славой, а неудача подвергла расстрелу. В делах подобного не ждут ничьей поддержки и одобрения, а довольствуются в случае удачи одним успехом задуманного плана.