В трущобах Индии

Наконец, воплощение Вишну, Пулеар, защитник земледельцев и покровитель полей и наследства, есть бог с головой слона.

Ауджали был подарен Сердару за оказанную им услугу раджой из Барода. Он был замечательно выдрессирован начальником королевских слонов и в течение пяти лет уже принимал участие во всех событиях полной приключений жизни своего хозяина.

Солнце между тем быстро склонялось к западу и не более как через полчаса должно было исчезнуть за горизонтом и унести за собой свет и тепло к другому полушарию; на стороне, противоположной западу, тени увеличивались с минуты на минуту, постепенно покрывая долины и леса теми неопределенными оттенками, которые предшествуют наступлению ночи в этих странах, почти лишенных сумерек.

…Боб Барнет не возвращался! Двадцать раз уже собирался Сердар идти на поиски за ним, но Нариндра почтительно замечал ему всякий раз, что на ответственности его лежат важные события, которые не позволяют ему рисковать своею жизнью, к тому же не в первый раз уже случается такая история с Бобом, который исчезал уже на сорок восемь часов в Гатских горах Малабар и в Травенкоре, а затем преспокойно и улыбаясь возвращался назад, тогда как все начинали уже думать, что его растерзали хищные звери или задушили туги.

— Мне кажется, — продолжал махрат, и слова эти успокоили Сердара, — что генерал не в силах был выносить дольше лишение виски. Обойдя гору, чтобы мы не заметили его, он отправился в Пуант де Галль, откуда завтра, свежий и довольный, вернется к нам на рассвете дня.

— Я, пожалуй, не прочь был бы поверить твоим рассуждениям, — сказал Сердар, — потому что порывы такого рода в привычках бедного Боба, не знай он наверняка, что мы уезжаем сегодня ночью.

— Он, вероятно, забыл, Сагиб!

— Да хранит тебя небо! Неужели Барнет мог забыть и то обстоятельство, что пребывание в Пуант де Галль опасно для нас? Что-то говорит мне, что о нас донесли уже английской власти Мадраса и Бомбея.

— Возможно, Сагиб! Но тебе известно, что обстоятельства такого рода не очень беспокоят генерала.

— Не нас одних мучат, однако, все эти тяжелые предположения, взгляни на Ауджали! Вот уж несколько минут, как он выказывает признаки глубочайшего беспокойства; глухо фыркает, шевелит ушами, качает хоботом вверх и вниз, как бы собираясь схватить невидимого врага. И заметь… он не спускает глаз с нижних долин, куда Боб отправился на охоту.

— Ночь приближается, сагиб! В этот час все хищники выходят из своих логовищ.