В трущобах Индии

— Да, верно… Ты говорил мне, кажется, что отец не способен на такие вещи, как избиение в Гоурваре? Я теперь верю тебе, я слишком хорошо знаю Диану и ее благородные чувства, она не согласилась бы сделаться женою человека, способного на такую жестокость; я не только спасу твоего отца, но возьму его под свою защиту; я восстановлю его невиновность перед лицом всех людей, а когда Срахдана говорит: «это так!» никто не осмелится опровергать его слова — …Благодарю Тебя, Боже мой! Милосердие и справедливость Твоя будут мне наградой за тяжелые часы испытаний.

Только что пережитые волнения слишком сильно подействовали на Сердара: ему необходимо было успокоиться, подышать чистым воздухом, и он вышел, не обращая внимания на зловещие завывания шакалов и рычание ягуаров, которые время от времени раздавались поблизости башни, и принялся ходить взад и вперед по небольшому лужку перед самым зданием, погрузившись в целый мир мыслей и воспоминаний и совершенно забыв опасности настоящей минуты.

— Сагиб, часы бегут, время не ждет, Боб Барнет нуждается, быть может, в нашей помощи. Здесь в горах мы не можем оставаться до утра, иначе нас окружат со всех сторон. Следует немедленно принять какое-нибудь решение, мы не можем терять ни минуты.

— Ты прав, Рама, — отвечал Сердар, — обязанность прежде всего. Какой необыкновенный день для меня! Позже ты все узнаешь, я ничего не хочу скрывать от лучшего и вернейшего друга.

Они вошли в башню, и Сердар передал молодому англичанину свои последние инструкции. Но как изменился тон его речи! Это был нежный и любящий тон близкого человека.

Решено было, что молодой Сива-Томби, брат Рамы, должен сопровождать Эдуарда в качестве спутника и проводника и не расставаться с ним. Повторив ему несколько раз, чтобы он самым тщательным образом заботился о брате и сестре во время переезда из Цейлона в Пондишери, Сердар, весь поглощенный серьезным делом и важными проектами, которым он посвятил свою жизнь, объявил мнимому графу Эдуарду де Монмор де Монморен, что им пора расстаться.

Вместо того, чтобы пожать ему руку, как джентльмену, с которым он только что познакомился, Сердар протянул ему обе руки, и молодой человек с жаром бросился в его объятия.

— До свиданья, дитя мое! — сказал авантюрист растроганным голосом.