В трущобах Индии

— И помни, — прибавил браматма, — тот, кто гибнет при исполнении долга, избавляется навсегда от переселений низшего разряда и получает в сварге вечную награду… Иди же, и пусть Шива управляет твоей рукой, достойный сын Земли Лотоса!

Факир вышел тем же порядком, как и предыдущий, сжимая крепко кинжал. Рука его не дрожала, и сердце не билось сильнее обыкновенного.

Тогда браматма позвонил снова, но на этот раз несколько иначе. На зов явился факир Суакана. Это был несравненный скороход, который перегонял даже лошадь; накануне битвы при Серампуре он сделал шестьдесят миль в двадцать четыре часа, чтобы предупредить Нана-Сагиба о прибытии армии.

— Суакана, — сказал ему Арджуна, — ты знаешь, что Анандраену из Вейлора и четырем субедарам было приказано вчера отправиться с приветствием к новому губернатору французской Индии; беги к дому, где он живет в Беджапуре, и, если он не отправился еще, привези его поскорее в этот дворец. Я должен видеть его сегодня же ночью.

— А если он покинул город, Сагиб?

— Ты догонишь его по дороге в Пондишери, он не мог еще далеко уйти; в сумерки у него не были еще кончены приготовления к отъезду.

Суакана повиновался.

Арджуна отправил еще несколько послов к разным членам общества, которые по своим годам и заслугам могли помочь ему справиться с ужасным кризисом. В ожидании прихода Утсары он сел к столу; вынув из ящика шкатулочку, взял оттуда семь золотых листьев лотоса и начертал на них семь имен.

План, составленный Арджуной, был самый простой и общеупотребительный в случае неожиданной измены членов Совета Семи; не имея времени созывать собрание из жемедаров, браматма имел право, основываясь на правилах устава, заменить их семью членами общества, самыми старыми и самыми почтенными, какие только будут под рукой.

Действуя таким образом на основании данной ему власти, Арджуна начертал на листьях лотоса имена избранных им семи лиц, начиная с Анандраена, старого друга Нана-Сагиба и Сердара, — того самого Анандраена, который из Вейлора, где он жил, отправлялся в Нухурмур, чтобы предупредить их об опасности; ему предназначал Арджуна титул древнего из Трех и президентское место в Совете.

При таком восстановлении общества уничтожение его становилось уже невозможным. Кишнае хорошо было известно это обстоятельство, и негодяй, собираясь помешать исполнению его, сказал сэру Лауренсу: «Браматма… Я сам его пристрою!». Раз не было верховного вождя, никто больше не имел права созывать собрание жемедаров и выбирать новый Совет Семи.