В трущобах Индии

 — Английские власти Калькутты донесли о нас губернатору Цейлона, и последний собирается оцепить нас завтра на рассвете туземными войсками. Он очень ошибается, надеясь так легко захватить нас.

В эту минуту молодой Сами испустил крик ужаса; с испуганным взглядом с руками, протянутыми в сторону кустарников, которые росли по склону лощины, он стоял как окаменелый и не мог произнести ни единого слова, и между тем он был храбрый малый, иначе Сердар не принял бы его к себе.

— Что там такое? — спросил Сердар, более удивленный, чем встревоженный.

— Ну же, говори! — сказал Нариндра, тряся его за плечо.

— Там… там… ракшаза… — еле пролепетал бедняга.

В Индии, где вера в привидения и призраки мертвых мешает спать ночью людям низкой касты, суеверных по преимуществу, ракшаза играет почти такую же роль, какую играл в средние века «волк-оборотень» в деревнях Франции. Но так как воображение индусов сильнее нашего, то ракшаза в сто раз превосходит своего западного собрата; он не только бродит каждую ночь, нарушая покой людей, но принимает образы самых фантастических чудовищ и животных и крадет для собственного питания трупы умерших; он имеет кроме того власть менять свое тело на тело того, кого он хочет мучить, принуждая его бродить по джунглям и лесам в образе шакала, волка, змеи, а сам в это время, чтобы отдохнуть от бродячей жизни, принимает вид своей жертвы и селится в жилище несчастного вместе с его женой и детьми.

Верования эти разделяются всеми индусами, и лишь немногие из высших классов имеют настолько благоразумия, чтобы отказаться от этого суеверия.

— Ракшаза существует только в твоем бедном мозгу, — отвечал Нариндра, направляясь к чаще кустов и деревьев, указанных Сами.

Махрат был человек трезвый и с сильной волей, который, благодаря постоянному пребыванию с Сердаром, успел избавиться от глупых суеверий своей страны. Обойдя кусты и тщательно осмотрев все кругом, он вернулся через несколько минут обратно и сказал:

— Там ничего нет… тебе спать хочется, мой бедный Сами, ты вздремнул и тебе во сне что-нибудь представилось.

— Я не спал, Нариндра, — отвечал твердым, уверенным тоном молодой человек. — Сагиб рассказывал мистеру Барнету, что губернатор Цейлона хочет оцепить горы своими сипаями, когда ветки вот того кустарники раздвинулись и чудовищная голова, покрытая белыми полосами, показалась мне так же ясно, как я вижу тебя, Нариндра… Я не удержал крика, который ты услышал, и голова так же быстро исчезла, как и показалась.