В трущобах Индии

В ту минуту, когда они выходили из комнаты, Фредерик де Монморен обернулся и сказал комитету Трех:

— Созовите своих товарищей, я сейчас возвращусь. Мы сейчас поговорим о важном деле; Анандраен расскажет, что мы сегодня вечером натолкнулись на Эдуарда Кемпуэлла, моего племянника, который следил за нами; кто знает, быть может, он скрывался в Джахаре-Бауг еще в то время, когда мы были там с вождем Веймура, и подслушал важный разговор, который мы вели в хижине дорванов… Дело серьезное и надо его обсудить.

И после этих слов мнимый пандаром скрылся в сопровождении вице-короля, который следовал за Сердаром, как тень.

Лучи солнца лились широким потоком в комнату, когда сэр Лауренс проснулся… Он забыл накануне опустить портьеры на окне, и открыл глаза среди ослепительного света. Дневное светило стояло уже высоко, указывая ему на то, что он долго проспал сегодня, но он не жаловался на это, потому что был в очень хорошем настроении духа.

— Прекрасный день! Счастливая судьба! — сказал он, нажимая звонок.

В комнату вошел дежурный адъютант.

— Который час, Перси? — спросил вице-король.

— Около десяти часов утра, ваше превосходительство, — отвечал молодой офицер, — вы, вероятно, долго не ложились вчера вечером?

— Не больше обыкновенного, Перси! Почему вы спросили меня об этом?

— Потому что сегодня ночью, часа в два, я вошел, думая, что вы позвали меня, — вас не было в комнате, но дверь на террасу была открыта, и я подумал, что вы вышли подышать свежим воздухом.

— В два часа утра? Вы шутите.

— Нет, ваше превосходительство, спросите Нолана, он сопровождал меня.

— Странно, — сказал вице-король, — я не помню.

Потом он прибавил задумчиво:

— Лунатик я, что ли?

В комнату вошел Нолан в сопровождении скорохода индуса, покрытого пылью.

— Курьер, которого посылали на Малабарский берег.

— Я был уверен, предчувствие не обмануло меня, — сказал сэр Лауренс.

Туземец стал на колени и подал ему пальмовый лист, покрытый условными знаками. Не успел вице-король взглянуть на него, как вскрикнул от радости и не заботясь об этикете, который он всегда тщательно поддерживал, захлопал в ладоши и, едва не танцуя, крикнул молодым офицерам:

— Господа! Господа! Трижды ура в честь королевы, Нана-Сагиб взят в плен!..