В трущобах Индии

Все, одним словом, заставляло предполагать, что маленький отряд сделается неминуемым предметом поисков, и одного этого факта достаточно уже будет для того, чтобы понять важность миссии, которую взял на себя Сердар, не колеблясь минуты пожертвовать для него своею жизнью и жизнью своих товарищей.

Они были под стенами осажденного Наной Лукнова, этого последнего оплота англичан в Бенгалии, когда однажды вечером вошел сиркар в палатку Срахданы и передал ему листок высохшего лотоса, на котором были начертаны какие-то знаки, понятые, вероятно, Сердаром, так как он немедленно встал и, не говоря ни слова, вышел вслед за посланным.

Два часа спустя он вернулся обратно, видимо озабоченный и задумчивый, и заперся вместе с Нариндрой, чтобы приготовиться к отъезду. На рассвете он отправился к Бобу, командовавшему отрядом артиллерии и хотел проститься с ним, когда тот крикнул: не клялись ли мы друг другу никогда не расставаться и делить вместе горе, труды, опасности, радости и удовольствия? И вот Фред нарушает данное слово, сам один хочет заняться своим делом, но Боб не понимает этого, он последует за ним против его желания, раз это нужно.

К тому же присутствие его у Лукнова, который Нана решил погубить голодом, не нужно… В туземном лагере и без него есть достаточное количество европейских офицеров, которые всегда с полной радостью готовы заменить его.

Грубый по своей натуре, но способный на преданность, доходящую до самозабвения, янки привязался к Фреду всеми силами неразрывной дружбы и страдал, видя, что ему не отвечают тем же.

Когда он с разгоревшимся лицом, заикаясь почти на каждом слове из-за сильного волнения, кончил бесконечный ряд своих доводов, Фред ласково протянул ему руку и сказал:

— Мой милый Боб, я подвергаю жизнь мою риску из-за двух весьма важных вещей; на мне лежат две обязанности — долги и мести, для исполнения которых я ждал благоприятной минуты в течение целых двадцати лет. Я не имею права рисковать в этом случае твоею жизнью.

— Я отдаю тебе ее, — с жаром прервал его янки.

 — Я привык сражаться рядом с тобою и жить твоею жизнью. Скажи, что я буду делать без тебя?

— Будь по-твоему… едем вместе и будем по-прежнему делить с тобою худое и хорошее. Поклянись мне только, что ты ни в коем случае не спросишь меня ни о чем до той минуты, когда мне позволено будет открыть тебе тайну, которая принадлежит не одному мне, и объяснить тебе причины, руководящие моими поступками.

Боб сопровождал своего друга и ничего не желал знать.