Вафли по-шпионски

Он вошел в квартиру, сразу почувствовал запах Мартиных духов и ощутил покой и блаженство. Он разделся, лег в постель, потом вскочил, взял с туалетного столика флакончик ее духов и брызнул на ее подушку. Чуть-чуть. Обнял эту подушку, мгновенно уснул и сладко спал до утра.

Химия! – думал он, это та самая любовная химия… Но это уже превращается в зависимость… Такого никогда со мной не было. А ведь для разведчика любая зависимость губительна. Но я-то уже не разведчик… Я просто по уши влюбленный дурак! Интересно, а она тоже так чувствует? Понимает, что это химия? Надо спросить… Хотя нет, поменьше вообще надо говорить…

Раздался звонок домашнего телефона.

Он снял трубку.

– Алло! Говорите или я кладу трубку!

Он сразу узнал голос Петровича.

– Да, Петрович, это я.

– На какой еще даче?

– И что Марта там делает?

– Живет. – Боброву страшно не хотелось говорить Сокольскому, что Марта больна. – Лето на дворе.

– А почему у нее не отвечает телефон?

– Скорее всего, она просто забыла его зарядить.

– Я хочу ее видеть. Пусть приедет в Москву! Туда можно позвонить?

– Позвонить можно, но приехать она не сможет. Она нездорова и у нее постельный режим.

– Что? – загремел Сокольский. – Что с ней такое? Почему постельный режим?

– Ничего рокового. Просто ей делают капельницы, при которых лучше лежать, у нее проблемы с сосудами. Если хочешь, я вечером тебя к ней отвезу, переночуешь там…

– С моей теткой и еще приходит медсестра три раза в день.

– С теткой? Уж не с Милицей ли твоей?

– У меня нет другой тетки!

– А почему Марта не в больнице?

– Ты свою сестру не знаешь? Если тебе нужна Мартина машина, ради бога.

Ключи у тебя есть, где она стоит, ты знаешь! Ты в котором часу освободишься? Я отвезу тебя на дачу.

– Освобожусь не раньше восьми.

– Где ты будешь? В МИДе?

– Как подъеду, позвоню. А сейчас извини, спешу.

…Он говорил со мной, как с врагом, усмехнулся Бобров. Ну и пусть. Он дипломат, пусть налаживает дипломатические отношения.

Марта теперь моя законная жена, любящая и любимая, так причем тут братья? Как там у Шекспира: «И сорок тысяч братьев…» Точно не помню, но нам с Мартой и сорок тысяч братьев не страшны.

Петр Петрович уже заранее был раздражен. И чего этот Бобров приклеился к Марте? Это неспроста, ему что-то нужно, но что? И как он умудрился… Черт бы его взял…

Бобров позвонил ему ровно в восемь.

И это идиотское «Петрович»…

Бобров стоял возле своего «пежо».