Вафли по-шпионски

Он незаметно для Корнея поднес палец к губам, молчи, мол. Она в ужасе кивнула.

Я должна взять себя в руки, иначе меня замучают вопросами. И неимоверным усилием воли она справилась с собой, подала знак Корнею, что будет говорить с Мурадяном, а с Горшениным пусть он говорит. Такое тоже нередко бывало. Ей показалось, что это был самый долгий эфир в ее жизни. И самый мучительный. Горшенин и Мурадян вместе вышли в коридор. Корней собирал вещи, а Марта, сидела, бессильно уронив руки и уставившись в пространство.

– Марта, что случилось? Тебе нехорошо? – заботливо осведомился Корней.

– Ничего, сейчас пройдет, – еле слышно пролепетала Марта.

– Нет, спасибо, я сама. Видимо, давление упало…

– Рановато, подруга, рановато! Пошли-пошли, сдам тебя Вике, ух бледнючая какая!

– Господи, что с тобой? – испугалась Вика. – Где твой баллончик? Надо срочно брызнуть…

Вика вытащила из ее сумки флакон, из которого брызнула в рот подруге. Марте стало немного легче.

– Вот что, я тебя сейчас отвезу домой, пообедаем в другой раз.

– Да, я хочу домой, только вызови мне такси, я прекрасно сама доберусь.

Марта вошла в квартиру, которую всегда любила, а после того как в нее вселился Бобров, просто обожала. Вот все и кончилось… Квартира показалась ей грязной, с потолка свисала паутина, все было серым и ужасным, как в постперестроечном кино. Этот кошмар вернулся, кошмар ее ранней юности, который ей как-то удалось вытеснить из памяти напрочь… И вот он вернулся… Это жуткое ощущение грязи преследовало ее в течение нескольких месяцев, а потом сознание словно обрубило все… Она жила как нормальный человек, даже научилась радоваться, и никогда не вспоминала о пережитом.

Но оно настигло ее!

Ей не было еще и пятнадцати, когда два отморозка заловили ее на улице и надругались над ней. А натешившись, пригрозили – если вякнешь кому-нибудь, удавим на фиг! А будешь молчать, живи спокойно. Родители работали за границей, старший брат тоже, и она была на попечении старенькой няньки.

Только бы никто меня не заметил, думала она, бредя к дому. Слава богу, нянька была глуховата. Марта заперлась в ванной и встала под душ, ее трясло, но она не могла плакать, от этого было еще страшнее… Лучше бы они меня убили… Она много раз подряд намыливалась, смывала пену горячей водой, почти кипятком, а потом пустила ледяной душ и стояла под ним, пока окончательно не задубела.